Читаем Стрельцы московские полностью

Основу громадного русского войска по старинке составляли дворянское ополчение и сопровождавший его разношерстный дворовый и даточный люд. Опыт XVI — начала XVII веков показывал, что боевые качества дворянской конницы и собираемых по случаю войны пеших полков были крайне низкими. Особенно заметным это становилось в сражениях с войсками европейских государств. На этом фоне в лучшую сторону по своей организованности и подготовке отличались стрелецкие приказы, несшие службу на постоянной основе. Позднее конкуренцию им смогли составить только выборные солдатские полки «иноземного строя».

Возрождение стрелецкого гарнизона Москвы началось с первых дней царствования новой династии, уделявшей в последующие десятилетия большое внимание вопросам увеличения численности стрелецкого войска и его материального обеспечения. К 1632 г, общая численность городовых и московских стрельцов составила 33 775 человек и в течение полрека реличилась до 55 000, При этом общее число стрельцов возрастало, прежде всего, за счет прибавления стрельцов московских, которых в 1678 г, насчитывалось 22 504 человека. Численность же городовых стрельцов с середины XVII века оставалась постоянной — около 32 000 человек. Возрастал и удельный вес стрельцов в общем составе русского войска. Если в начале Смоленской войны (1632) они составляли лишь 5 % от прочего числа ратных людей, находившихся в Большом полку боярина и воеводы М.Б.Шеина, то в 1687 г. в войске князя В.В.Голицына их доля достигала 10 %^г.

Первые два московских стрелецких приказа, в каждом из которых насчитывалось по 5 сотников и 500 стрельцов, выступили на Смоленскую службу в составе полка воеводы князя М.Ф.Троекурова в июне 1613 г.³ По-видимому, это были не единственные стрелецкие подразделения, размещенные к этому времени в столице. О протекавшем процессе формирования стрелецких приказов свидетельствуют проведенные в течение 1613 — 14 гг. выдачи сукон из Казенного приказа на знамена в уже укомплектованные части. К весне 1614 г. существовало 7 приказов московских стрельцов, головами которых значились: Данила Пузиков, Константин Чернышов, Борис Полтев, Михаил Рчинов, Ратман Дуров, Иван Козлов и Михаил Темкин*.

Основу этих приказов, по-видимому, составили стрельцы, принявшие участие в земском ополчении 1612 г. Большинство из упомянутых выше стрелецких голов начинали свою службу сотниками еще при царях Иване Васильевиче и Федоре Ивановиче, а пятеро из них (Д,Пузиков, Б.Полтев, М.Рчинов, Р.Дуров, И.Козлов) возглавляли московские стрелецкие приказы в Смутное время³. Еще в январе 1613 г. из Москвы на места были посланы распоряжения об отправке в столицу находившихся там на службе московских стрельцов⁶. Взамен «выбылых» стрельцов власти прибирали новиков из числа «вольных охочих людей, от отцов детей, и от братьев братью, и от дядьев племянников добрых и трезвых, из пищалей бы стрелять горазды были»⁷. Особым указом дозволялось принимать обратно в стрелецкие ряды служилых людей, «показачившихся» в лихолетье⁸.

Для стрелецкого «выбора» по городам и весям отправлялись бирючи, созывавшие на торжках «охотников» послужить государеву службу. Предпочтение отдавалось людям семейным, менее склонным к каким-либо «шатостям». Холостых же разрешалось брать только под поручные крепости их родственников либо старых стрельцов. Приборщикам запрещалось выбирать» боярских людей, полных и докладных кабальных и, всяких крепостных ничьих людей, и с посадов тяглых и с пашен крестьян и из ямских слобод и заповедных людей и старых мужиков, и малых ребят недорослей, и худых и увечных»\

Численность столичного стрелецкого гарнизона оставалась сравнительно небольшой (12 приказов по 500 человек в каждом) до начала 30-х годов, Весной 1632 г. в Москву пришло известие о смерти польского короля Сигизмунда III Вазы и назревавшей в Речи Поспо-литой смуте. Это обстоятельство породило надежду добиться пересмотра статей Деулинского перемирия 1618 г. и вернуть утраченные ранее земли. Летом к Смоленску было выдвинуто русское войско во главе с боярином и воеводой М.Б.Шеиным. Начавшиеся боевые действия вновь продемонстрировали несостоятельность дворянского ополчения как основного контингента московской рати.

Показательный случай произошел 12 сентября 1632 г. близ осажденного города, у Покровской горы. На помощь солдатам полка Ма-тисона, занимавшим там позиции, были направлены несколько тысяч дворянской конницы и небольшой отряд стрельцов. Неожиданная контратака кавалеристов гетмана Радзивилла обратила в паническое бегство русские конные отряды, и лишь стрельцы оказали полякам мужественное сопротивление, Большинство из них полегло на поле боя¹⁰, Бесплодная восьмимесячная осада Смоленска, деморализовавшая войско Шеина, с приходом армии нового польского короля Владислава IV обратилась катастрофой. В феврале 1634 г. царские полки сложили оружие.