Читаем Стрельцы московские полностью

На их место в качестве своей личной стражи «царь и великий князь Дмитрий Иванович» учредил две сотни алебардщиков и сотню конных стрелков, набранных из числа немцев и лифляндцев, состоявших на русской службе. Их капитанами были назначены шотландец Альбрехт Лантан, датчанин Матфей Кнутсен и француз Жак Марже-рет. Только им «государь» доверял оберегать внутренние покои дворца. Общее командование над войсками, находившимися в Москве, было поручено боярину Петру Федоровичу Басманову, ставшему начальником стрелецкого гарнизона. Свою преданность Отрепьеву, как и ранее Борису Годунову, он демонстрировал не раз, изыскивая и карая явных и тайных противников властителей. В течение короткого срока боярин стал одним из наиболее доверенных лиц самозванца.

За голодные годы и в ходе сражений 1604-05 гг. численность московских стрельцов заметно сократилась. К моменту' вступления Лжед-митрия в столицу в их рядах насчитывалось около 8 тысяч человек, но, несмотря на это, стрелецкие караулы были увеличены. По приказу Басманова ежедневно на охрану Кремля заступало 2–3 тысячи стрельцов. Повышенные меры безопасности не были излишними, так как многие москвичи знали или догадывались об истинном происхождении царя. Не случайно сразу же после въезда в Москву Отрепьев поспешил удалить из города тех, кто мог опознать его в лицо.

Одним из первых отправился в сибирскую ссылку двоюродный дядя Григория — Смирной Елизарьев сын Отрепьев. Свою службу Смирной начинал во времена царя Федора Ивановича сотником у стрельцов в Переславле-Рязанском. При Борисе Годунове он становится головою одного из московских стрелецких приказов. Именно ему в 1604 г. была поручена ответственная миссия — опознать и изобличить в Кракове своего племянника. Но тогда сделать это не удалось. После убийства «расстриги» С.Е.Отрепьев был возвращен из ссылки и впоследствии принял активное участие в борьбе с поляками. Свои дни он окончил осенью 1614 г., находясь на воеводстве в Можайске⁶⁰.

Отрепьевы были хорошо известны в стрелецкой среде, но до определенной поры об этом предпочитали помалкивать. Стрельцы верно служили новому государю, признанному боярами и народом. Первая «шатость» среди них объявилась в марте 1606 г., когда положение Лжедмитрия становилось все менее прочным. Многие служилые люди, почти не таясь, стали поговаривать о самозванстве царя. Розыск, учиненный Басмановым, выявил семерых «изменников», которых приговорили к показательной казни. В назначенный день стрелецкие приказы без оружия были приведены в Кремль на задний двор царского дворца. К стрельцам обратился сам царь, предложивший открыто высказать причины недоверия к нему, но стрелецкие ряды молчали. Тогда по сигналу стрелецкого головы Г.И.Микулина наиболее верные стрельцы набросились на виновных и изрубили их на куски. Затем изувеченные тела погрузили на телеги и для устрашения провезли через весь город.

Но ни показательные расправы, ни бдительное око Басманова не могли уберечь самозванца от боярской измены. Родовитые вельможи не желали делить власть с безродным выскочкой и лишь на время подчинились ею воле. Прошло всего несколько месяцев с начала царствования Лжедмитрия, как Боярская дума вновь сосредоточила в своих руках все бразды правления. Заправляли делами бояре Шуйские, ставшие душою заговора и первыми претендентами на царское наследие.

Тревожный гул колоколов, раздавшийся над Москвой ранним утром 17 мая 1606 г., известил жителей столицы о чрезвычайном событии. По городу поползли слухи о том, что поляки идут бить царя и бояр. Толпы москвичей устремились в Кремль. Чуть ранее туда вступил вооруженный отряд новгородских дворян, ворвавшийся во Фролов-ские ворота вслед за боярами-заговорщиками. Стрелецкие караулы не оказали никакого сопротивления и вскоре растворились среди тысяч горожан, обступивших царский дворец.

Первым к Лжедмитрию попытался прорваться дьяк Т.Осипов, но был убит Басмановым у самых дверей царских покоев. Расправившись с одним из мятежников, начальник стрелецкого гарнизона вышел на крыльцо, где собрались думные чины. Боярин обратился к толпе, уговаривая народ успокоиться и разойтись. На призывы

Басманова могли откликнуться стрельцы, которых немало стояло среди собравшихся, Над планами заговорщиков нависла реальная угроза. В этот решающий момент один из думцев взял на себя инициативу и ударом ножа в спину заставил замолчать преданного слугу самозванца, Затем тело боярина, еще содрогавшееся в конвульсиях, было сброшено с крыльца вниз,