Читаем Стрела времени полностью

– Какая польза от новорожденного ребенка, дорогой президент? В данный момент пользы нет, но разве вы не видите, что это указывает нам путь к освобождению от машины? Подумайте, сэр. – Конгрессмен встал, и в его звучном голосе автоматически появились интонации, к которым он прибегал в публичных дебатах. – Денебианская война – это война между счетными машинами. Денебианские счетчики создают непроницаемый заслон против нашего обстрела, наши счетчики – против их обстрела.

Как только мы улучшаем работу своих счетчиков, другая сторона делает то же, и такое жалкое, бесцельное равновесие держится уже пять лет.

А теперь у нас есть способ, позволяющий обойтись без счетчика, перепрыгнуть через него, обогнать его, мы можем сочетать механику расчетов с человеческой мыслью; мы можем получить эквивалент счетчикам, миллионам их.

Я не могу предсказать все последствия в точности, но они будут неисчислимы. А если Денеб будет продолжать упрямиться, они могут стать катастрофическими.

Президент смутился.

– Чего вы от меня хотите?

– Чтобы вы поддержали в административном отношении секретный проект, касающийся людей-счетчиков. Назовем его Проект Числа, если хотите. Я могу поручиться за свой комитет, но мне нужна административная поддержка.

– Но каковы пределы возможностей для людейсчетчиков?

– Пределов нет. По словам Программиста Шумана, познакомившего меня с этим открытием…

– Я слышал о Шумане.

– Да, так вот, доктор Шуман говорит, что теоретически счетная машина не может делать ничего такого, чего не мог бы сделать человеческий мозг. Машина попросту берет некоторое количество данных и производит с ними конечное количество операций. Человек может воспроизвести этот процесс.

Президент долго обдумывал слова Бранта, потом сказал:

– Если Шуман говорит, что это так, то я готов поверить ему – теоретически. Но практически: может ли ктонибудь знать, как счетная машина работает?

Брант вежливо засмеялся.

– Да, господин президент, я тоже спрашивал об этом.

По-видимому, было время, когда счетные машины проектировались людьми. Конечно, эти машины были очень простыми – ведь это было еще до того, как были разработаны способы использования одних счетчиков для проектирования других, более совершенных.

– Да-да, продолжайте.

– Очевидно, техник Ауб в свободное время занимался восстановлением некоторых старых устройств; в процессе работы он изучал их действия и решил, что может воспроизвести их. Умножение, проделанное мною сейчас, – это только воспроизведение работы счетной машины.

– Поразительно!

Конгрессмен слегка откашлялся.

– Разрешите мне указать еще на одну сторону вопроса.

Чем больше мы будем развивать это дело, тем меньше усилий нам потребуется на производство счетных машин и их обслуживание. Их работу возьмет на себя человек, а мы сможем использовать все больше энергии на мирные цели, и средний человек будет все меньше ощущать гнет войны. А это, конечно, полезно для правящей партии.

– Вот как! – сказал президент. – Теперь я вижу, к чему вы клоните. Хорошо, садитесь, сэр, садитесь. Мне нужно подумать обо всем этом… А сейчас покажите-ка мне еще раз фокус с умножением. Посмотрим, сумею ли я разобраться в нем и повторить.

Программист Шуман не пытался торопить события.

Лессер был консервативен, очень консервативен, и любил работать с вычислительными машинами, как работали его отец и дед. Кроме того, он контролировал концерн по производству вычислительных машин, и если его удастся убедить примкнуть к Проекту Числа, то это откроет большие возможности.

Но Лессер упирался. Он сказал:

– Я не уверен, что мне понравится идея отказаться от вычислительных машин. Человеческий ум – капризная штука. А машина дает на одну и ту же задачу всегда один и тот же ответ. Кто поручится, что человек будет делать то же?

– Разум человека, расчетчик Лессер, только манипулирует с фактами. Делает ли это он или машина – неважно.

То и другое – только орудия.

– Да-да. Я проследил за вашим остроумным доказательством того, что человек может воспроизвести работу машины, но это мне кажется несколько необоснованным.

Я могу согласиться с теорией, но есть ли у нас основания думать, что теорию можно превращать в практику?

– Думаю, сэр, что есть. В конце концов, вычислительные машины существовали не всегда. У древних людей, с их каменными топорами и железными дорогами, таких машин не было.

– Должно быть, они и не вели расчетов.

– Можете не сомневаться. Даже для строительства железной дороги или пирамиды нужно уметь рассчитывать, а они это делали без тех вычислительных машин, какими пользуемся мы.

– Вы хотите сказать – они считали так, как вы мне показывали?

– Может быть, и не так. Этот способ – мы назвали его «графитикой», от древнего слова «графо» (пишу), – разработан на основе счетчиков, так что он не мог предшествовать им. Но все-таки у древних людей должен был быть какой-то способ, верно?

– Забытое искусство? Если вы говорите о забытых искусствах…