Читаем Стрела гламура полностью

— От кофе. Думаю, Зинуля курила и одновременно пила кофеек, — сказала я. — В кухне витал аромат «арабики», к тому же, Зинуля по пути к дому пожаловалась мне, что даже кофе не спас ее от сонливости. Вопрос в том, одна ли она баловалась на балконе кофе с сигареткой, или же в компании?

— Лазарчук сказал бы нам, если бы опера нашли в кухне немытую посуду, — рассудила Ирка. — Ты говоришь, что Зинуля вошла в холл из коридора… Она была в верхней одежде?

— В шубе. А что?

— А то, что ни одна нормальная женщина не стала бы мыть посуду в норковой шубе! Значит, Зинуля оставила свою чашку на балконе, а принес в кухню и вымыл ее кто-то другой.

— Я тебе больше скажу: по-моему, именно этот «кто-то» подсыпал в Зинулину чашку снотворное! — заявила я. — Таблетки легко растворились в горячем напитке, а крепкий кофе, особенно с коньяком, замаскировал вкус снотворного.

— Кофе с коньяком? — задумчиво повторила Ирка. — Ах, да, Зинуля же пила что-то спиртное.

— А теперь главный вопрос: с кем она его пила?

Мы с подружкой уставились друг на друга и одновременно воскликнули:

— С Тараскиным!

— Катька сидела на подоконнике в холле, и ни спиртным, ни кофе, ни сигаретами от нее не пахло, — зачастила я, торопясь обосновать наше единодушное мнение. — Дина с Антоном еще не пришли с гулянья, ты, Колян и Масяня уже были во флигеле, Анатолий сидел у себя в сторожке. Остается Вадим, больше некому. Если кто-то и был с Зинулей на балконе, так только он!

— Кстати, выбор спиртного тоже косвенно указывает на Тараскина, — важно сказала Ирка. — Если ты заметила, он пил только коньяк, я обратила на это внимание во время пирушки в сауне. Спросила Антона, и тот сказал, что Вадим и на студенческих вечеринках не пил общеупотребительные портвейн и «Ркацители». От вина у него сразу же начиналось сильнейшее желудочное расстройство.

— Очень интересная информация! — сказала я, прислушиваясь к мысли, которая заворочалась в моей голове.

— Но зачем Тараскину понадобилось убивать Зинулю? — сбив меня с толку, вопросила Ирка. — Чем ему помешала эта добродушная общительная дама?

— Может, она знала какую-то опасную тайну, оглашения которой Тараскин отчаянно не желал? — предположила я. — Зинуля была патологически болтлива. Едва оправившись от потрясения, она вновь начала бы неутомимо молоть языком.

Ба-бах! — громко хлопнула входная дверь. По коридору протопали решительные шаги, в кухню заглянул Лазарчук.

— Слушайте, хозяюшки, этот ваш пионерский костер во дворе уже догорает, — сварливо сообщил он. — Он вам еще нужен? А то у нас тоже есть виды на мангал.

— Пионерский костер? — непонятливо повторила я.

— Черт, совсем забыли про сосиски! — спохватилась Ирка.

Она сгребла со стола сосисочный штабель и сунула его мне в руки:

— Жарь все!

— Ладно, тогда мы еще немного подождем, — подобрел Серега, смекнув, что назревает обильный завтрак.

С сосисками в охапку я вышла во двор и направилась в укромный уголок за альпийской горкой, в которой сейчас не было ничего особенно декоративного, так как она была покрыта снегом. За горкой под деревянным навесом в деревенском стиле стоял основательный мангал, сложенный из кирпичей, оснащенный дымоходом и боковой заслонкой для сброса в специальное ведро остывшей золы.

Дрова, которые мы с Иркой в спешке хаотично побросали в мангал, по большей части превратились в угли, осталась только пара крупных головешек. Я потыкала в них кочергой, а потом разворошила угли, стараясь равномерно распределить их по металлическому корыту. Оно был таким просторным, словно хозяева дачи имели обыкновение, подобно легендарному молокозаводчику Пархоменко, жарить на открытом огне целых оленей. Орудуя кочергой, я пыхтела, как бульдозер, и тихо радовалась, что никто не потрудился высыпать из мангала позавчерашние угли. Занимая примерно четверть объема мангала, они образовали подушку для свежей порции топлива. Мы с подружкой не рассчитали и положили маловато дров.

Аккуратно распределяя горячие красные угли поверх холодных черных, я подумала, что Лазарчук и его «ребята» не случайно проявляют интерес к мангалу. Наверняка хотят проверить, не обнаружится ли в предыдущем археологическом слое что-нибудь интересное.

Разумеется, я не удержалась от желания опередить конкурирующую группу детективов. Снова сгребла в сторонку горячие угли и основательно покопалась в холодных. И очень скоро кое-что нашла!

Кочерга вытянула из вчерашней золы плоскую серебристо-черную цепочку в несколько звеньев. Я поднесла ее поближе к глазам и рассмотрела, не трогая руками. Цепочка была металлическая, и я сразу поняла, откуда она. Со спортивных перчаток, снабженных нехитрой системой защиты для растерях: на одной перчатке короткая цепочка, а на другой крючок, они соединяются вместе! Разумеется, я тут же вспомнила, как Вадим искал по всей даче свои перчатки от лыжного костюма, и прониклась уважением к Лазарчуку. Все-таки наш капитан — голова! Как это он догадался, что надо пошарить в мангале?

— Интересно, догадается ли Серега, о чем говорит эта находка? — пробормотала я.

У меня-то определенное соображение по этому поводу возникло.