Читаем Страх разоблачения полностью

Она смотрела, как он садится в старенькое кресло и выуживает из кармана потрепанную записную книжку. Внешне он выглядел как типичный провинциал, впервые попавший в большой город, — такой безобидный и наивный. Но Диана знала, что это всего лишь искусная маска. Ральф Эдварде был каким угодно, но только не наивным.

Диана осторожно опустилась на продавленный диван и стала ждать его вопросов. Но Эдварде, казалось, глубоко задумался. Наконец он взглянул на нее и сказал:

— Рик Конти все еще числится в пропавших без вести. Я знаю, мы с вами об этом уже говорили, но мне бы хотелось еще раз услышать, что же произошло в ту ночь, когда он исчез.

— Я не уверена, что точно помню, что случилось. Ведь уже три месяца прошло. Наверное, я что-то уже забыла.

Он мило улыбнулся:

— А вы попробуйте.

Диана с трудом подавила желание отодвинуться подальше от его пронизывающего взгляда. Она постаралась вспомнить, что говорила ему в прошлый раз, но голова ее напоминала чердак, доверху забитый различными вариантами трагедии.

После продолжительного молчания она, запинаясь, изложила более или менее точный вариант своей первоначальной истории. Во всяком случае, ей так казалось. Она то и дело взглядывала на Эдвардса, но его лицо ничего не выражало. Когда она закончила, он спросил:

— Почему вы так уверены, что Конти был пьян?

— Ну, он… он выпил много шампанского. Мне показалось, его покачивало, он плохо ориентировался.

— Вы не знаете, почему он вдруг отправился гулять по пляжу среди ночи?

Диане показалось, что она в ловушке.

— Может, он хотел протрезветь?..

— А может, Конти ушел из дома из-за ссоры? — спросил Эдварде. — Ведь ссора была, не так ли, мисс Хендерсон?

Резко втянув воздух, Диана покачала головой:

— Нет, никаких ссор не было.

Эдварде наклонился вперед; его взгляд, казалось, пронизывал ее насквозь.

— Кое-кто из прислуги утверждает, что Бренда Гэллоуэй и Рик Конти постоянно ссорились.

— Я… я не знаю. — Ее голос дрожал. — Мытам были всего одну ночь. Я не видела, чтобы они ссорились.

Не сводя с нее взгляда, Эдварде тихо спросил:

— Почему вы так нервничаете, мисс Хендерсон?

— Ничего подобного. Я… — Поняв, что бесполезно отрицать очевидное, Диана тяжело вздохнула. — Я никогда не попадала в такие истории… я хочу сказать, связанные с полицией.

Эдварде продолжал изучать ее. Ей было ясно, что он взвешивает ее слова, ищет в них противоречия, доказательства того, что она лжет.

— Мисс Хендерсон, что, по-вашему, случилось с Риком Конти? — спросил он наконец.

— Я не знаю, — прошептала она. — Наверное, он утонул. Эдварде покачал головой:

— Не похоже. Утопленников рано или поздно выбрасывает на берег.

— Тогда он… куда-нибудь уехал.

Последовала продолжительная пауза. Внезапно Эдварде вздохнул и выбрался из кресла.

— Ладно, мисс Хендерсон, спасибо вам за помощь. Если вспомните что-нибудь еще, свяжитесь со мной.

Диана поднялась на ноги с таким ощущением, будто она вся резиновая, и проводила его до дверей, боясь перевести дыхание. Только когда за ним закрылась дверь лифта, она с облегчением вздохнула — и тут же начала неудержимо дрожать.

На какое-то время она в безопасности. Но как знать, когда он снова вернется, чтобы допрашивать ее, сверлить глазами, пытаясь проникнуть ей в душу? А в том, что он вернется, она не сомневалась…

На следующее утро Ральф Эдварде выехал из гостиницы в Манхэттене и направился в Хайянис. Он не любил таких дальних поездок: вынужденное бездействие в замкнутом пространстве сводило его с ума. Но на этот раз ему было о чем подумать, так что времени для клаустрофобии не оставалось.

Стена молчания, окружавшая дело Конти, наконец начала давать легкие трещины. На его лице появилась улыбка, когда он вспомнил свои беседы с Рейчел Вайс и Дианой Хендерсон. В основном их истории как будто бы совпадали, но ему удалось обнаружить несколько несоответствий. Вайс, например, утверждала, что Конти был вполне трезв, когда уходил из дома на пляже. Более того, она также призналась, что после ужина Бренда Гэллоуэй и Ред Конти поссорились. Это признание могло привести к далеко идущим выводам. Во всяком случае, оно давало достаточно оснований для продолжения расследования.

Влившись в поток машин, стремящихся на север, к повороту на Коннектикут, Эдварде раздумывал, что же ему делать дальше. Наиболее логичным шагом был бы визит к Огасте Тремейн, которую все звали Гасси. Но здесь следовало быть осторожным, чтобы не навлечь на себя гнев сенатора. Только круглый идиот станет связываться с таким могущественным человеком, как Тремейн, не имея никаких конкретных улик, а Эдварде идиотом не был.