— А почему вы это… Почему Святая?

— А кто ж она, если берется искупить вину за все человечество? Святая и есть.

— Прошлый раз такой… Приходил такой… Бог?

— Бог.

— А зачем он ко мне?… Почему?

— Такой уж он у нас дурак сердобольный. От этого и страдает. Сидит в своем Раю и льет горючие слезы. Всех ему, видите ли, жалко. Вот и тебя пожалел. Упросил Создателя отпустить поговорить с тобой, направить на путь истинный, спасти от гиены огненной. Нашел кого спасать, да?

— Ну, зачем вы… Так. Зачем?… Что уж я такой… Такой, какой, ага?

— Ты хуже, Витя, чем даже можешь себе представить. Правда, злодеи нынче тоже поизменчали. Нет, той масштабности, какая была в свое время у меня. Но ничего, скоро уже. А по мне, чем скорее, тем лушче. А то измаялся я от этих мук. Мочи никакой нет.

— А что скоро-то?… Скоро уже?… Что?

— Скоро всем нам, Витя, будут кранты.

— Что это еще?… За кранты еще?… Не понимаю.

— А тут и понимать нечего, Скоро всех нас, злодеев, под чистую. Не нужны мы будем Космосу.

— Это ещё того… Почему это?

— Землей будет править сам Создатель. Он собирается поселить здесь новую жизнь, которой будут не нужны внешние силы зла. Поэтому всех нас он уничтожит. Чему я безмерно рад.

— И меня?! — от страха на лбу Сосновского выступили бисеринки пота.

— А тебя в первую очередь! — злорадно рассмеялся дьявол.

— Как же это?! — в ужасе пролепетал помертвевшими губами Виктор Ильич. — Я это… Не хочу… А может быть можно того?… Как-то можно… Я бы заплатил?

— Экий ты, Витя, дрянной человечишка! Ты соображаешь, что говоришь?! Кого ты собираешься подкупить?! Кто ты и кто Он? Ты по сравнению с ним жалкая пылинка в бездонном космосе, да к тому же от тебя за версту несет сволочью.

— Но я не того, — заплакал Сосновский. — Не хочу не того… Умирать не хочу!

— А твоего желания никто и не спросит. Нет, я все больше убеждаюсь, что всех нас, злодеев, надо под самый корень. И чтобы ни один из нас крапивное семя свое не обронил, а то у людей вновь могут быть неприятности. Пойду. Устал я от общения с тобой, негодяй.

И Этот исчез… Будто его того, ага… Будто ничего никогда… Не было никогда.

* * *

Утром, впомнив сон, Виктор Ильич сильно расстроился.

Что-то Этот был того… Какой-то… Не такой какой-то… О смерти что-то… Говорил зачем?… Что ему там… Такие возможности. А он того… О смерти, ага… Странно. Неужто этот… Как его?… Создатель. Неужто Создатель и вправду?… Нет, враки… Враки все. Сон… Какой еще… Никого ничего… Здесь все… Здесь и того, ага.

Но как не убеждал себя Виктор Ильич, что все это ему приснилось, просто расшалились нервы, в глубине его поселился холодный и колючий комочик страха.

А, вдруг, все того?… На самом деле, ага?

Не успел Виктор Ильич появиться на работе, как позвонил Варданян и сообщил, что Беркутов задержан и доставлен в Москву. Новость эта заметно улучшила настроение Сосновского.

— У меня на этот счет есть кое-какие соображения, Виктор Ильич, — сказал Варданян. — Я бы хотел с вами посоветоваться.

— Хорошо, ага… Жду, — ответил Виктор Ильич и положил трубку.

Выслушав план Варданяна, он совсем повеселел.

Он любил того… Когда вот так… Как это?… Нестандартно. Когда нестандартно вот так… Мыслили вот так… Любил… Тонко, что б.

Глава вторая. Он.

Он ничего не помнил из того, что когда-то Его связывало с Его Я. Асолютно. То была выжженная солнцем пустыня или белое безмолвие тундры. Он так хотел и своего добился. И наоборот. до мельчайших подробностей помнит все с того самого момента, когда стал Им. Хотя бы вот это…

… Мягкой, неслышной походкой Он пробирался по улицам ночного города. Такой походке Он научился, когда стал охотником. Пошел уже пятый год. Из госпиталя Он прямиком направился в Москву. Здесь легче было осуществить задуманное. Поступил на работу в охранную фирму. Стал приглядываться к жизни в столице и очень скоро понял, что наступает эпоха больших сволочей. Откуда они появились? Из той самой, так называемой, системы партийной номенклатуры. Там они родились, там стали законченными мерзавцами и оттуда пришли осваивать дикий рынок. Так не бывает, чтобы хороший человек в одночастье стал сволочью. И наоборот, негодяй ни при какой погоде не станет хорошим человеком. Желающих быстро рабогатеть и стать хозяевами жизни было слишком много и они скоро стали мешать друг другу. И тогда потребовались Его услуги. Но Он сам выбирал клиента, а потому ставил перед заказчиком непременное условие — Он должен знать о клиенте все. Нет, Его совсем не волновало по какой причине клиента хотят убрать. Это Ему было без разницы. Его интересовало главным образом прошлое клиента. И он останавливал свой выбор на бывших партийных бонзах, тех по чьей вине погиб Его взвод. Выполнял он работу четко, грамотно, не оставляя следов, и очень скоро у него не было отбоя от заказов.

Он не был садистом и не испытывал оргазма при виде мук жертвы. Он лишь удовлетворял свою месть, платя по счетам виновникам смерти своих боевых товарищей. Только и всего,