Читаем Страх полностью

— Я уже проходила этим путем, так что у вас тоже получится. Двигайтесь прямо вперед, огибайте препятствия, если не можете пройти, но сохраняйте направление. Как только доберетесь до дерева, получше спрячьтесь и дождитесь темноты, потому что они будут вас искать, поверьте мне. Я приду за вами наверняка очень поздно и помогу вам бежать. Не торчите долго в воде, тут водятся кайманы и змеи. И не пытайтесь самостоятельно выбраться из болота, заблудитесь и погибнете. Тут больше ста квадратных километров, и есть места, где полным-полно черных кайманов, куда лучше не соваться.

Шарко с трудом проглотил комок в горле.

— Вы же не можете оставить меня просто так… вы должны мне хотя бы объяснить.

— Объясню, когда вернусь.

— Вы ведь Флоренсия, да?

— Откуда вы знаете?

— Нандо говорил только это слово. Видимо, ваше имя.

Шарко успел заметить слезы, выступившие на ее глазах.

— Удачи. И бога ради, будьте мужественны и доведите ваши поиски до конца. Ради Нандо и всех остальных, что населяют эти болота.

— Погодите!

Он протянул ей свой бумажник:

— Тут мой паспорт, мои документы. Они не выдержат воды. Отдадите мне их ночью.

Она кивнула, засунула бумажник в карман и исчезла.

Шарко обернулся и с содроганием посмотрел на ожидавший его ад. Нет, невозможно, ему ни за что не преодолеть эту мешанину из воды и растительности. И он побежал по полосе мокрой травы, которая пошла волной. Ему казалось, что под ногами ковер из плавучего мха. Его подошвы быстро пропитались водой, хотя ступни полностью в нее не погружались. Вскоре вокруг него стали сжиматься тростники, бамбук, за ноги цеплялись водяные растения, словно маленькие руки, желавшие его задержать. Свистели, кричали на разные голоса птицы, из воды высовывались головы животных, прорезая ее поверхность, словно топляки. Крысы, быть может.

Змеи, кайманы…

Франк не терял из виду раздвоенное в виде буквы V дерево и пытался сориентироваться в ужасающем лабиринте полос земли. Солнце клонилось к горизонту, растягивая тени, усиливая контрасты. Он видел странные породы деревьев, захваченных растениями-паразитами, плавучую саванну, переплетение ветвей, которые то ныряли в воду, то выныривали из нее. Казалось, в этом болоте нет никакого порядка, а между тем природа наверняка нашла тут свою логику, свое равновесие.

Франку пришлось пересекать протоки, перебираясь от одной полосы суши к другой. Сначала он откровенно задумался, не повернуть ли назад, но в конце концов решился. Поднял руки и провалился в тину, мысленно цепляясь за образ близнецов и Люси. Он должен был дойти, ради них.

Он замерз, хотелось пить, чертовски болело правое колено. И скоро упадет ночь, как гильотинный нож. Черная, безжалостная.

Ему вспомнилась последняя фраза Флоренсии обо всех остальных, что населяют эти болота. Что она этим хотела сказать? Какие ужасы творились в этой проклятой больнице? В этом городе психов?

Минут через двадцать грохнул выстрел. Шарко увидел, как вдалеке над Колонией в небо взлетели птицы.

Начался обратный отсчет: они обнаружили его исчезновение.

Свора начинала травлю.

Его горло горело, но он ускорил темп и, как только достигал клочков зыбкой земли, принимался бежать, а потом снова проваливался в холодную воду, затянутую ряской, заросшую водяным латуком, кротонами, папирусом, громадными листьями водяных лилий. Все здесь было безмерно враждебным.

Пропитавшаяся водой куртка набирала растительность, цеплялась за ветви. Тогда он стянул ее с себя и отбросил в сторону.

Проходили минуты, но у него было ощущение, что он совсем не продвигается вперед, что дерево с раздвоенным стволом все так же далеко. Какая-то голенастая птица с длинной белой шеей взлетела в тридцати метрах от него, вспоров небо. За ней последовали и другие.

Вдруг ему показалось, что он слышит вдалеке шум мотора.

Эти засранцы собирались преследовать его на лодке.

Гудение ширилось, становилось все громче. Должно быть, загонщики заметили взлетевших птиц, которые вырисовывались на фоне неба, словно часовые.

На последнем издыхании Франк устремился к затопленной бамбуковой рощице. Стволы тут были частыми, как прутья тюремных решеток. Он с трудом протиснулся меж ними, погрузился в воду по шею и перестал шевелиться. То, что он не видел свое тело в этой черной воде, пугало его до смерти. Он мог тут поймать целую тучу всякой гадости. Его грудь горела, конечности занемели, он начал дрожать, и его снова охватил приступ тревоги: он больше никогда не увидит свою семью.

В конце концов он взял себя в руки, мысленно превратив свое тело в горящий факел. Через несколько минут он увидел, как перед ним медленно проплыла небольшая надувная лодка «Зодиак». На борту было четыре человека, вооруженных карабинами, — угрожающие, бешеные физиономии, бритые черепа или, наоборот, курчавые шевелюры до самых плеч. На носу лодки был укреплен погашенный — пока — прожектор.

И там же лежала, словно распятая, его шотландская куртка.

Шарко затаил дыхание, оставив над водой только голову.

Воспаленные глаза обшаривали каждый поворот протоки, крутились в своих безумных орбитах.