— …что этого будет достаточно. Надо по крайней мере на тысячу больше. Ты хоть представляешь, что можешь купить за такую цену?

Эреб явно прощупывал ее своими почти прозрачными радужками.

— Я надеюсь найти «Harlots Hang High», тот знаменитый блокнот, где он разъясняет, как в семнадцатом и восемнадцатом веках вешали шлюх в Англии. Я решила расширить свою коллекцию.

Она прочитала это в статье о Шэфере несколько часов назад. Блокнот так и не был найден.

— Найдешь что-нибудь и получше. Гораздо лучше… — Он показал на свой компьютер. — Но, как я вижу, ты довольно давно перестала заходить на закрытые форумы. Проблемы?

В его тоне прозвучало нечто вроде скрытой угрозы. Сзади скрипнула дверь. Вошел здоровяк в коже, закрыл дверь за собой и застыл столбом, опустив руки со сжатыми кулаками вдоль туловища. Камиль отреагировала мгновенно, даже глазом не моргнув, и задрала футболку до самого лифчика.

— Кое-какие мелкие неприятности удерживали меня вдали от экранов.

Эреб присвистнул сквозь слишком белые зубы. Провел указательным пальцем по шраму, оставленному пересадкой сердца, потом по недавним надрезам, сделанным бритвой. Он сам опустил футболку молодой женщины, даже с неким уважением, потом тщательно обыскал, не пропуская ни одну часть тела. Камиль возблагодарила небо за то, что оставила свой мобильник Белланже. Эреб мог бы, заглянув в него, обнаружить несколько служебных контактов с указанием «жандарм».

— Сотня, чтобы спуститься, — сказал он, закончив обыск. — И еще сотню придется заплатить, чтобы подняться с другой стороны.

Камиль достала банкноту и протянула ему.

— С другой стороны?

— Как только закончишь свои покупки, пройдешь через рынок и дальше двинешься по туннелю, все время забирая вправо. Там и будет выход. Какие-то проблемы?

— Никаких.

Эреб подошел к большому креслу и отодвинул его в сторону. Под ним обнаружилась крышка люка. Он поднял ее. Камиль почувствовала, как в комнате чем-то смутно повеяло, словно дыханием проклятых. Приблизившись, она заметила уходящую вниз металлическую лесенку. Эреб протянул ей фонарик:

— Держи, подарок фирмы. Идешь по проходу направо, все время направо. Знаешь, что говорят об аде? Что он был создан для любопытных.

Камиль шагнула на лесенку.

Над ее головой закрылся люк.

У нее возникло впечатление, что это крышка ее собственного гроба.

53

Взяв машину напрокат, Шарко устроился в кафе «Марго», в нескольких сотнях метров от своей гостиницы. Шум, теснота, меню на грифельной доске: обстановка напомнила ему большие рестораны, что попадаются в шестом округе Парижа, рядом с кварталом Сен-Жермен.

Он доверился официанту, попросив у него «туристическое блюдо», и посмотрел на часы. Здесь было девять часов, во Франции полночь. Он отправил эсэмэску: «Можно позвонить?» Тотчас же пришел ответ: «Да». Установив связь, они обменялись несколькими словами. Шарко услышал странно звучавший голос Люси.

— Ты не дома?

Сидевшая за рулем машины Люси поджала губы. В любом случае он в конце концов узнает.

— Жду, когда Камиль выйдет из «Олимпа».

Шарко сообразил только через несколько секунд:

— Хочешь сказать, что… сидишь в засаде?

— Николя нуждался во мне, чтобы держать под присмотром другой конец улицы. Не беспокойся. Жюль с Адриеном спокойно спят, мама за ними приглядывает, а я сижу в машине, слушаю тихонечко «Dire Straits». Так что все хорошо.

Шарко проклял себя за то, что так далеко. Люси же совершенно неуправляема, и он это знал! Так почему же он опять так далеко от нее? И какого черта делает в Аргентине?

— Думаешь, это нормально, что через два месяца после рождения дети оказываются среди ночи без матери? Мари ведь не всегда будет с нами, и меня бы очень удивило, если в будущем няня сможет играть роль ночного сторожа.

— Знаю. Но с этим делом все так быстро закрутилось.

— А все всегда крутится слишком быстро. Каждый раз одно и то же. Обещаем себе не попадаться на ту же удочку, и посмотри, где мы сейчас… Я в тебя камень не бросаю, сам не лучше. Надо бы что-то придумать, чтобы такое больше не повторялось. Как считаешь?

— Да, конечно. Согласна с тобой на все сто.

Чтобы немного успокоить его, она сообщила Франку новые детали расследования, добытые Николя и Камиль: о детях, похищенных в Испании… о том, что Харон, возможно, аргентинец и точно близнец Микаэля Флореса… Выходит, фотограф, затеявший свое запутанное и мрачное расследование, в итоге наткнулся на собственного брата, на свою черную сторону, привлеченный им, как магнитом…

Шарко ошеломленно поглощал информацию. Та же история о похищенных младенцах, как и здесь, в Аргентине. А главное, призрак, которого он преследовал, мало-помалу материализовался: Харон.

В его голове сразу же родились умозаключения, которыми он поспешил поделиться со своей подругой: