Белланже решил не соваться на Окружной бульвар, а въехал в Париж через Вильжюиф и площадь Италии. Телефон Камиль завибрировал. Она посмотрела на высветившееся имя: Борис. Зажала телефон в руке, но отвечать не стала.

— Коллега…

— Он довольно поздно звонит. Почему не отвечаешь?

— Так будет лучше.

— Это ведь больше, чем просто коллега?

Каждая вибрация была словно пытка, и она ужасно злилась на себя. На экране появился конвертик, обозначающий новое сообщение. Борис перестал звонить.

— Скажем, тут все непросто, — отозвалась она. — Мы с Борисом не вместе, но кое-что чувствуем друг к другу. Уже давно. Хотя ничего конкретного так и не было.

На лицо Николя набежала легкая тень. Камиль вздохнула и сказала:

— Было бы здорово, если бы мы с тобой встретились раньше. При других обстоятельствах…

— Самое главное, что мы встретились. Я не знаю, что произойдет, когда ты вернешься в казарму, и пока не хочу об этом думать…

Камиль смотрела на дорогу, прямо перед собой.

— Я тоже.

Они проезжали мимо Люксембургского сада. Николя сделал круг: сначала по улице Сен-Жак, потом свернул на маленькую улочку Руайе-Колар. Незаметно показал на переполненную террасу кафе на углу Сен-Жак и Руайе-Колар.

— Люси там, справа.

Камиль заметила ее. Люси изображала из себя туристку. Голубая туника, белокурые волосы собраны на затылке в конский хвост. Потягивая какой-то напиток, она несколько секунд провожала их взглядом. Николя проехал дальше и снизил скорость неподалеку от клуба. Неброский фасад между массажным заведением и китайским рестораном. Перед дверью вышибала со скрещенными на груди руками. Несколько теней двигались по темной улице, не имевшей другого освещения, кроме вывесок кафе и прочих частных клубов.

— Это здесь, — сказал Николя, не останавливая машину. — Тут есть катакомбы, но различные входы в них хорошо известны и закрыты для публики, что не мешает катафилам[17] спускаться туда тайком. Должно быть, ребята из «Олимпа» нашли средство добираться до катакомб из собственных подвалов или из каких-то других неизвестных мест.

Теперь, оказавшись почти у цели, Камиль чувствовала, как у нее поднимается давление. Сердце колотилось сильно, тяжело. Молодая женщина попыталась расслабиться. Николя Белланже остановился через четыреста метров, рядом с отелем «Люксембургский парк». Повернулся к Камиль, у которой как раз зазвонили часы. Она достала из кармана свой «еженедельник» и проглотила таблетку.

— Двадцать три часа. Пора. Таблетка на дорожку.

Николя выждал паузу, потом продолжил:

— Помнишь, где нас искать, если припозднишься? Люси в конце улицы, я в начале. Промахнуться невозможно.

Камиль вложила свой мобильный телефон в руку капитана полиции и сильно сжала на нем его пальцы.

— Если со мной что-нибудь случится, ты все найдешь здесь. Моя семья, несколько друзей.

— Камиль…

— И к тому же под землей связи все равно нет, ты же сам говоришь. Ах да, если увидишь, что звонит Борис, мой коллега, пожалуйста, не отвечай… А теперь мне нужна сигарета.

Белланже достал из пачки две штуки и обе прикурил. На этот раз Камиль вдохнула дым без проблем. После первой затяжки она почувствовала себя лучше. Посмотрелась в зеркальце на противосолнечном козырьке, тронула уголки губ пальцем.

— Я никогда себя такой не видела, — призналась она. — Кроваво-красная помада… этот наряд… Ни за что прежде не решилась бы на такое. Не мой стиль.

— Но ведь ты притащила эти шмотки в своем чемодане, разве нет?

— Скажешь тоже! Купила в первом же попавшемся магазине, после того как ты меня привез. Без малейшего колебания. Видишь? Я курю. Меняюсь. Думаю, это все он…

Белланже не дал ей закончить. Наклонился и поцеловал в губы.

— Это заразно, потому что я, похоже, тоже меняюсь.

Камиль улыбнулась:

— И от этого, кажется, нет вакцины. Скоро увидимся.

Она никогда еще не чувствовала, чтобы сердце Луазо колотилось так сильно.

— Будь осторожна.

Через десять секунд она исчезла за углом улицы.

52

Зловещее логово.

Эта мысль первой промелькнула в голове Камиль, когда она, пригнувшись, спускалась по каменной лестнице, стиснутая меж двух красных стен, обрамленных зеркалами и венецианскими масками, которые словно пожирали ее пустыми глазницами.

Ее быстро обыскали на входе, перед большим объявлением: «Сегодня вечером бондажное[18] шоу Хоко, мастера Шибари». Вышибала заметил деньги в ее кармане и кивнул, чуть скривив губы. Потом ее встретила в коридоре высокая, полуобнаженная женщина в цилиндре на голове и спросила, чего бы она хотела сегодня вечером. Камиль просто ответила, что пришла ради шоу.

Лестница продолжала спускаться все глубже и глубже под землю, но Камиль свернула на очередной площадке и неожиданно оказалась в просторном темном зале, откуда доносилась музыка с демоническими басами. Посреди танцпола вырисовывалось несколько силуэтов, остальные томно колыхались вокруг — смешение кожи, винила, черных полумасок на лицах. Неоновый ультрафиолет, уединенные, обставленные банкетками ниши. Бар брали приступом, алкоголь лился в открытые глотки, языки пробегали по губам, облизывали их, возбуждая наблюдателей.