Читаем Стормберги полностью

Карин заплатила вперед, и ее отвезли к желтому дому модели «Эльвбю» неподалеку от Кварндаммсвеген. Там пока не было мебели, но кухня и ванная уже на месте. Есть пока можно и на полу, а у Агнес найдутся два матраса с конским волосом.

Малыш проснулся и заплакал, но она дала ему грудь, и он успокоился. Она провела пальцем по его светлым волосикам, вдохнула запах младенца. Какое чудо! Поцеловала его в лобик.

Агнес с недовольным лицом достала из гаража два матраса.

– Не понимаю, что тебе здесь делать, – сказала она. – Твое место рядом с мужем.

Стоял осенний день, прозрачный и ясный – ослепительно-голубое небо, изморось на деревьях. Матрасы Агнес прислонила к стене гаража. При каждом слове изо рта вырывалось облачко пара.

– Придется Густаву приехать сюда, – ответила Карин, покачивая коляску.

– Это неудобно, – возразила Агнес. – Дом не закончен. Он не может ездить туда-сюда каждый день, слишком далеко. Вы могли бы завести себе дом в Мессауре.

– Мессауре будут сносить.

– Да, но до тех пор.

– Густав может устроиться в полицию в Стентрэске, – сказала Карин.

Агнес огляделась – вокруг не было ни души.

– Нужно найти работу и Ларсу-Ивару тоже, – негромко проговорила она. – Они должны быть вместе.

Карин кивнула – это она и сама понимала.

– Осенью я пойду учиться, – сказала она. – Сначала в реальное училище, потом в гимназию, а потом буду поступать в университет.

Глаза у Агнес округлились.

– Ты о чем? У тебя же ребенок.

– Ты будешь заботиться о Викинге, пока меня нет.

Агнес громко охнула.

– Ты что, совсем не в себе?

– Я хочу, чтобы было так, – ответила Карин.

Глаза у Агнес почернели.

– Чтобы я сидела в няньках? С ребенком от насильника?

Карин сделала шаг к ней.

– Все мы приносим что-то в жертву, – сказала она. – Все, кроме тебя. Ты получила все, чего хотела. Лонгстрёмов нет, у тебя квартира со светом и теплом, Густав женат и пристроен. Ты должна сделать это для меня и малыша – и ты будешь заботиться о нем с радостью.

Они стояли, глядя друг на друга.

– А если я откажусь? – спросила Агнес.

– Ты прекрасно знаешь, что я сделаю, если ты откажешься, – ответила Карин.

– Только попробуй, – прошипела Агнес.

– И что ты со мной сделаешь? Прибьешь меня колом в Кальмюрене?

Она пристроила один матрас на коляску и кивнула на другой.

– Помоги мне донести, – сказала она и пошла вверх по склону в сторону своего дома.

Те девятьсот восемьдесят пять тысяч крон, что хранились под полом кладовки в комнате Турда, были упакованы в два черных полиэтиленовых пакета – внутри лежали тысяча шестьсот конвертов для выдачи зарплаты.

За день до Рождества Турд и Эрлинг устроили генеральную уборку в своей комнате, выстирали постельное белье и покрывала и между делом вынесли к «Дуэту» два черных мешка и увезли в дом у водопада Тэльфаллет. Похоже, никто не видел, как они их выносили, а если кто и видел, то никак не прокомментировал.

Рождество отмечали в доме Густава и Карин, где теперь появились и диван, и обеденный стол, и книжный шкаф. Малыш гулил и смеялся, он уже мог сидеть за столом в высоком детском стульчике, если подложить под спину подушку.

Выходные дни между Рождеством и Новым годом Турд и Эрлинг провели, открывая конверты с зарплатой, сортируя деньги и сжигая конверты в железной печи.

Накануне Нового года Густав и Ларс-Ивар приехали к ним в домик на горе. Турд показал, как он рассортировал купюры, они поговорили о том, как лучше вывезти деньги.

Эрлинг заметил, как Турд набрал воздуху в легкие.

– Мы взяли себе пятьдесят тысяч крон, – сказал он Густаву. – Это нам с Эрлингом за работу.

Густав молчал долго-долго. Турд ждал.

– Деньги никто из нас брать не будет, – сказал Густав. – Так мы договорились.

– Ты договорился, – ответил Турд.

– Деньги не были целью, – сказал Густав. – Они были нужны, чтобы отвлечь внимание от исчезновения.

– На самом деле нам причитается половина, – сказал Турд. – Но мы на это не претендуем. Только вознаграждение.

– Бог повелел нам победить собственный эгоизм, – сказал Густав. – Деньги дожны быть использованы на хорошие дела, а не на наши прихоти.

– Прихоти? И это говоришь ты, у которого есть и дом, и жена, и работа, и любовник?

– Где деньги? – произнес Густав. – Немедленно принеси их сюда.

– Ни за что, – ответил Турд. – «Ваттенфаль» передо мной в долгу.

На этом диалог между братьями прервался и больше не продолжился уже никогда.

В новогоднюю ночь Эрлинг и Турд уехали домой. По пути они слышали, как зазвонил одинокий церковный колокол в Стентрэске, возвещая о приходе нового года.

Настал 1963 год.

Осенью того года Карин пошла учиться. Агнес сидела с мальчиком. Он был жизнерадостным ребенком, любил смеяться и петь. Со временем Агнес очень привязалась к нему. Несколько лет спустя, изучив основы социальной работы, Карин устроилась в отдел социального обслуживания населения администрации Стентрэска, где впоследствии и закончила карьеру в должности заместителя начальника отдела.