Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

руд». Рубка связи, рубка СПС, еще какая-то выгородка братьев-акустиков.

Вдоль левого борта сейфы с оружием, которое так редко вытаскивается на-

ружу, что лично я, прослужив в одном экипаже десять лет, свой пистолет так

и не подержал в руках ни разу.

Со средней палубы узкий и незаметный трап вниз. На нижнюю палу-

бу. Родной подвал. Все свое. И хотя большую часть места занимает штур-

манский гиропост, самое основное внизу – мы. Пульт управления главной

энергетической установкой. Пульт ГЭУ. Если иронически – «сердце ядер-

ного исполина», если с точки зрения немеханических начальников – рас-

садник безобразий и сборище правонарушителей. Кому как. В нашем под-

345

П. Ефремов. Стоп дуть!

вале мило и уютно. Можно заглянуть на ЦДП (смотрите словарь) к начхиму

попить чайку или с той же целью к киповцам в их закуток. Можно, выта-

щив вахтенного матроса из трюма, приказать тому принести на пульт ба-

ночку огурцов или помидоров, благо овощные провизионки в нашем трю-

ме, а ключи от них у матросов есть всегда. Можно выскочить во время вах-

ты в свой гальюн, вместо того чтобы, стуча от нетерпения ногами по палубе,

ждать подмену. Можно многое, с умом и без шума. Мы в подвале. Нас не вид-

но сверху, что никак не гарантирует спокойную жизнь.

Пульт ГЭУ – любимый анус командования. Захотелось размять голо-

совые связки – покричи в «Каштан» на пульт, они там все равно безобра-

зия безобразничают, им полезно. И еще любят командиры наши в море на-

грянуть к нам с самой что ни на есть неожиданной проверкой, иногда даже

похожей на налет ОМОНа на бандитскую «малину». Но мы привыкли. Это

даже стало похожим на некое бесконечное спортивное состязание, в кото-

ром победитель не определяется, а вот проигравший всегда один, но не каж-

дый день. Чего только мы не мастерили, чтобы лишний раз не подставляться

перед командованием. И датчики на ступеньках, и дистанционный замедли-

тель открывания двери, чтобы успеть стряхнуть дремоту и сотворить деловые

одухотворенные лица. Всего и не упомнишь. Любопытно, что все люксовские

выгородки в приказном порядке всегда на замке. А вот у нас в том же при-

казном порядке замок из двери наоборот неоднократно выламывали. Стран-

но как-то получается. Пульт управления целыми двумя реакторами должен

быть проходным двором, а вот выгородка с дремлющим перед тремя лампоч-

ками мичманом – страшно секретный объект. Но пойдем дальше…

Сначала повернем налево. За переборочным люком находится 2-й от-

сек. Как говорят ныне, VIP-зона. Тут живет командир, в своем, как говорит-

ся, салоне. Салон – это, конечно, громко сказано, это всего лишь две совме-

щенные каюты, правда, с отдельным командирским гальюном. По некоторым

слухам, некоторые командиры умудряются делать в герметично закрывае-

мом гальюне замкнутую систему очистки воздуха, и после этого даже курить

там. Но это только слухи. (Правда, когда я был командиром 10-го отсека, та-

кой эксперимент в отсеке я произвел. И никто не унюхал.) В одной комнатке

командирской каюты спальня, в другой – кабинет с диваном, письменным

столом и холодильником. Как правило, в последние годы командиры пош-

ли такие, что в одиночку в море их не отпускают, а если и отпускают, то все

равно с «наседкой». Поэтому командир обречен в море почти всегда жить

с кем-нибудь из начальников.

А напротив его двери вход в обиталище механика, командира БЧ-5. Там

попроще. Просто каюта, но и с умывальником, и с холодильником. На верх-

ней палубе есть еще пара кают, где живут акустики и командир отсека. Вто-

рой отсек – единственный, из которого в третий можно попасть двумя путя-

ми. Через стационарный люк на средней палубе и через такой же, который

ведет прямо от кают верхней палубы в рубку акустиков, находящуюся уже

в третьем отсеке. Сам второй отсек аккумуляторный и под палубой все ме-

сто занимает аккумуляторная яма, с огромным количеством батарей, сколь-

ко их – сказать убоюсь, ибо это все еще военная тайна. На носовой перебор-

ке отсека висит красный ящик со страшной надписью «Перед входом в тор-

педный отсек выложить зажигательные принадлежности». Проникаешься

осознанием момента. Глубоко вдыхаешь воздух и дергаешь кремальеру. На-

гибаешься, и ты уже в первом отсеке.

346

Часть вторая. Прощальный полет баклана

Первый отсек – это просто до зубов вооруженный корабельный холо-

дильник. Это верхняя палуба с шестью торпедными аппаратами, набитая про-

стым, да и, чего греха таить, ядерным боезапасом, ну и нижняя палуба с един-

ственным заслуживающим простого человеческого уважения объектом –

гальюном. И хотя на многих кораблях гальюн есть и в каюте командира, этот

носит гордое название «командирский гальюн», наверное, еще с первых ко-

раблей проекта 667. А потому он почти всегда отдраен, чист и даже благоухает

чем-нибудь, что вообще-то напрямую зависит от степени требовательности

командира. Первый отсек – это традиционно самый холодный отсек на кора-

бле. И то, что там практически нет постоянно работающих механизмов, и то,

что именно он своими обводами рассекает толщу воды, сильно сказывается

на климатических особенностях отсека. И хотя там часто несут вахту в ват-