Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

Часть вторая. Прощальный полет баклана

домой. Вся люксовская братия осознает, что на корабле уже делать нечего

(что справедливо, но очень обидно для механических сил) и всеми правда-

ми и неправдами старается покинуть борт родного корабля. Первым после

швартовки, чуть ли не раньше командира на пирс выпрыгивает «особняк».

Ему сам черт не указ, и его никто не остановит. С ЧК не шутят. Хотя по всем

документам до сброса аварийной защиты обоих реакторов на берег сойти

не имеет права ни один член экипажа. Даже такой значительный, как флот-

ский чекист. Позже пойдут другие «незаменимые»: секретчик в штаб, доктор

в госпиталь, интендант неизвестно куда, еще кто-то куда-то, и потекло, по-

плыло. Ладно, тех, кто на вахту после вывода заступает, отпустят часа на два

семью обнять. А остальные? Море на замок всеми правдами и неправдами.

Мой последний командир, при всех своих минусах, правила знал и выпол-

нял. И первый раз на моей памяти не закрыл глаза на такое дело. Взял и при-

казал после сброса защиты экипаж построить на пирсе, проверить людей,

и отсутствующих обидеть финансово. Господи, горе-то какое было! Люксы

шатались по пароходу, проклинали сатрапа-командира, не знали куда деть-

ся и ежеминутно названивали на пульт с глупыми просьбами. Ну тут мы по-

веселились! Каждый вывод мы и без этого кумы королю, а здесь все вовсю

умоляют, ну поскорее, миленькие, пожалуйста, ножками стучат, домой хо-

чется! Мелочь, а приятно!

Любой оператор ГЭУ знает: после моря домой он попадет позже всех.

Даже если принципиальный командир оставит всех ждать окончания, ме-

ханический офицер все равно останется привести механизмы в исходное,

поставить парогенераторы на хранение, турбину ГТЗА попроворачивать,

да много всякого. Ко всему прочему, по флотской иронии судьбы, из морей

приходят, как правило, под вечер. Часиков эдак в девятнадцать-двадцать.

Приплюсуйте часа полтора на приготовления и пробы, часа четыре на вы-

вод, и домой уже толку идти нет. Крути не крути, а к восьми ноль ноль весь

экипаж на пирс, подъем флага – традиционный ритуал.

Да и сам вывод – это тоже ритуал. Незаконно – неуставной. Прозве-

нела тревога, собрались на пульт, начали один борт. Первый и второй опе-

раторы на местах, комдивы тоже, остальные из отсеков доложились и тоже

на пульт прирулили. Перешли на ручное управление, снизили температу-

ру, начали промывание парогенераторов – и поехали. Промывание идет

час, время есть. Режется сало, чистится лук, вскрываются консервы и глав-

ное – разбавляется шило. В чисто военно-морских пропорциях – два к одно-

му. Не две части воды к одной спирта, а наоборот. Так убедительнее и дей-

ственнее. Все маскируется под массовое чаепитие. Секрет Полишинеля. Все,

вплоть до командира, знают, ну или догадываются: механики выводятся, по-

шел процесс. Лучше закрыть глаза и ничего не замечать. Или только в край-

нем случае, если уж бесчинства пойдут. Но это редко. А так тихо-мирно. Сей-

час можно немного расслабиться. Не надо очертя голову лететь на пульт ГЭУ

при любом залипании техники, дрожать над работой испарителей, вскаки-

вать при утробном звуке падающей защиты. Все позади, работа окончена.

Ждем новой, а пока – расслабляемся.

Под неторопливый процесс вывода установки, принятия антистрессо-

вого напитка и поглощения продуктов питания мы решаем, кто остается по-

сле ухода всех. Комдив – само собой, командир реакторного – как правило,

и один управленец. Остальные после всего могут идти домой, но большин-

ство все же остается. Особенно если поздно. Домой пойдешь – не выспишь-

229

П. Ефремов. Стоп дуть!

ся. Опять же не для ушей блюстителей ядерной безопасности, вывестись

можно очень быстро, выполнив ко всему прочему все необходимые опера-

ции, а не просто нажав кнопку сброса стержней АЗ. Уметь надо, и это уме-

ние свое воплощать в жизнь. Частенько после обсуждения с механиком всех

нюансов так и делается, но никому до поры до времени не докладывается.

Несмотря на свой якобы аристократизм, редко кто из люксов знает, что за-

щиту реактора можно сбросить бесшумно, а о световой сигнализации в ЦП

вахтенные офицеры, конечно, знают, но что и когда горит – тайна остро-

ва Пасхи. Лишние знания отягощают голову и мешают полноценному вос-

приятию мира, так сказать. Командир перед каждым заходом в базу часов

десять торчит на мостике в любую погоду, на берег до сброса защиты сой-

ти тоже не имеет права, и с началом вывода падает в каюте на шконку как

убитый, только мыча в «Каштан» в ответ на доклады дежурного. Так что все

в наших руках. И порой, когда весь корабль думает, что до конца вывода еще

тьма времени, мы уже все окончили и сидим, мирно попивая горячительные

напитки, и, сверяясь по часам, докладываем этапы «большого пути» для за-

писи в журнал дежурного по кораблю. Все равно раньше докладывать нель-

зя. Такие вот ядерно опасные дела. А помогает нам наводить тень на плетень

обилие взаимоисключающих руководящих документов и директив (смотри-

те рассказ «Кладезь знаний»). При умении, желании и опыте с их помощью

можно доказать любому все что угодно. Ну а шило? Современная медицина