Читаем Столыпинский галстук полностью

«Что дает локатор в морском бою? Тактика боя с применением локатора совершенно не разработана, само собой. Итак. Днем и в ясную погоду преимущество небольшое. Днем и дальномерщики неплохо справляются с определением дистанции. А погода тут, как правило, всегда ясная, кроме случая песчаной бури. Но в песчаную бурю и локатор не поможет. Песок будет глушить исходящий радиосигнал. Зато ночью… Ночью ― дело другое. Ночью наблюдатели противника просто не увидят нас. Зато противник будет перед нами, как на ладони. Можно подойти почти вплотную, мили на три-четыре, и накрыть точным залпом из всех стволов. Правда, после первого же залпа противник определит хотя бы направление, откуда он атакован. Вообще-то идеальные условия для применения локатора ― день и густой туман. Днем и в тумане противник не будет видеть даже всполохов от огня наших орудий и не сможет определить не то что точный азимут на нас, но даже сторону света, с которой его обстреливают. Но туманы тут большая редкость, к сожалению. Хотя… А что нам мешает сделать искусственный туман? Правильно, ничего. Если пустить между нами и противником пару миноносцев, которые поставят плотную дымовую завесу между нами, то единственное, что сможет определить о нас противник при атаке в ночных условиях ― это сторону света, с какой он атакован. А этого явно мало для эффективной ответной стрельбы. Но тут важны направление и сила ветра. От этого будет зависеть наша позиция и время жизни дымовой завесы».

Рассуждая подобным образом, Алексей продолжал медленно шагать по дорожкам сада, изредка останавливаясь у особенно интересных растений.

«О, а вот название этого дива дивного я помню. Больно необычное. Рука Будды или, иначе, цитрон».

Цитрон.

Полюбовавшись на желтые мясистые плоды, свисавшие с небольшого деревца, он двинулся дальше.

«Итак, что получается? После первого нашего залпа противник, естественно, подвесит осветительные снаряды, чтобы увидеть нас. Но увидит только облако дыма, за которым укроются и наши миноносцы после постановки дымовой завесы. Будет расстреливать облако? Да на здоровье. Флаг в руки, как любит говорить мой обожаемый князь Карамышев. А мы практически безнаказанно будем продолжать бить его из всех калибров, что немаловажно. Бить, пока он не споет нам свою последнюю песню».

Цесаревич остановился возле очередного примечательного растения.

«Это необычное чудо тоже помню. Уж больно название примечательное. Жаботикаба. Чего только Природа не напридумывала». Подивившись на плоды жаботикабы, похожие на ягоды черники или черной смородины, Алексей вновь возобновил свое неспешное путешествие. Дорожка впереди поворачивала вправо, и из-за поворота послышались женские голоса. На повороте Алексей остановился, оценивая увиденную картину. Шагах в семи спиной к нему перед очередным необычным растением стояли две молодые женщины. Одна из них держала за руку мальчика лет пяти. Другая была с коляской, откуда доносилось щебетание еще одного ребенка.

Жаботикаба.

― Так что это за чудо, Сашенька? ― послышался голос одной из женщин. ― Ты же у нас все знаешь.

– Этого у меня в памяти… Этого я не помню, ― отозвалась вторая.

Лонган.

― Лонган. ― Название растения всплыло из подсознания, и Алексей произнес его вслух. ― Пишут, что очень вкусное и ароматное. Не хотите ли отведать, сударыни?

При звуке его голоса обе женщины одновременно обернулись. Та, что была с коляской ― стремительно. При этом по лицу ее промелькнула тень легкой досады, о причине которой Алексей узнал много позже. Вторая ― помедленнее. Во второй он с изумлением узнал богиню своих мальчишеских грез графиню Кореневу. «Вот это номер. А я был так уверен в своем инкогнито», ― промелькнуло в голове у Цесаревича. Но, к его величайшему удивлению, графиня его не узнала. Впрочем, это как раз не было удивительно: последние два-три года из-за рождения второго ребенка графиня при дворе почти не появлялась. А именно за этот период Алексей превратился из угловатого подростка в высокого и стройного юношу. Ну, и форма, конечно, сыграла свою роль. Зато вторая, помоложе, узнала его сразу. Он понял это по искорке веселого изумления, что сменило в выражении ее глаз досаду. Но обдумать это обстоятельство он не успел.

– А хорошо ли это? ― после легкой заминки произнесла своим знаменитым контральто графиня. ― И кто вы, о величайший знаток тропической флоры? ― с улыбкой продолжила Коренева.

– Разрешите представиться: лейтенант Романцев. Алексей. Вас, графиня, не узнать невозможно. А вот это чудо рядом с вами, что так похоже на тропический цветок, которые тут в изобилии произрастают, мне незнакомо. Представьте нас, пожалуйста.

Графиня засмеялась и с веселой лукавинкой повернулась к напарнице, которая от услышанного комплимента заметно смутилась.

– Это чудо зовут Сашенька. Сашенька Курбатова, моя подруга. Красавица, спортсменка и комсомолка. Прошу любить и жаловать, ― с улыбкой представила ее Коренева.

– Очень приятно, ― чистым и звонким голосом отозвалась девушка, сделав легкий книксен.