Читаем Стоянка запрещена полностью

Ася, не жалею, что предложил тебе прочитать мой дневник, хотя эта мысль возникла спонтанно. Тут мат-перемат, но я ведь не на публику писал. И тут – малая часть того, что чувствую. Ася, я люблю тебя! Безумно! Без – умно! Можно ли любить с умом? Я сказал тебе, что не зову замуж. Да хоть завтра распишемся! Только неправильно будет. Надо понять друг друга без разговоров, а по-настоящему. Тебе решать. Не хочу с тобой лукавить. Я есть какой есть. Вот моя изнанка. Принимай или отказывайся.

Однажды я спросил, что тебя по-настоящему волнует в жизни. Ты сказала: «В седьмом классе один час в неделю русского языка! Это трагедия! За один час в неделю невозможно родной речи обучить». Ты очень умная и ловко умеешь перевести вопрос «в глаз» в вопрос «в бровь». Но теперь придётся отвечать прямо.

Последняя запись в комментариях не нуждается.

Хотел стереть этот файл. Передумал, пусть остаётся – памятник моей глупости, букве «ё» со всеми вытекающими выражениями.

Она меня держала на коротком поводке, чтобы дразнить ухажёра.

Ей нравятся тупые громилы, а я ростом не вышел. Богиня оказалась дешёвкой. Использовала меня как подтирку. Пусть катится ко всем чертям. Ненавижу!

Первый час ночи. Нет смысла ещё раз перечитывать Костин дневник, я его выучила наизусть. Логично предположить, что после того, как Костя назвал меня дешёвкой и послал далеко, он бросился искать утешения у девах. Сейчас он с кем-нибудь… Минуточку! Совершенно забыла, что Костя сломал ногу, лежит в больнице. Нехорошо радоваться чужой травме, да я и не радуюсь, просто в его положении есть для меня положительные стороны: девах сейчас Костя точно не соблазняет. Надо написать ему письмо. Костя знает, что я прочла файл и храню молчание. Нехорошо. Но я решительно не знаю, о чём писать. Снова, как в первом послании, в любви объясняться – перебор.

Зайдя в свою электронную почту, я увидела, что пришло письмо от Кости. Одно предложение.

И мы начали переписываться. Хотя проще поговорить по телефону, мы обменивались короткими письмами. В этом была своя прелесть: глубокая ночь, я дома, сижу у своего компьютера, Костя в больничной палате, где погашен свет, лежит с ноутбуком на пузе. Ожидаешь письмо-ответ меньше минуты. Самое короткое и приятное из всех моих ожиданий.

В итоге получился электронно-эпистолярный диалог. Как водится, в Костиных текстах я расставила знаки препинания и исправила грамматические ошибки.

– Прочла? – спросил Костя в первом письме.

– Да! – ответила я коротко, потому что из-за волнения не могла придумать развёрнутого предложения.

– Обиделась на последнюю запись?

– Нет. На глупости умных людей не обижаются.

– Это я умный?

– Ты. Умный, красивый, обаятельный, мужественный. Почти бог.

– Пива сегодня не пила?

– Трезва как стёклышко.

– Тот мужик, что у тебя с ним?

– Бывший любовник. Прохиндей, ничтожная личность.

Пауза между письмами затянулась. Я поняла, что Костя переваривает информацию о моём статусе недевственницы. С другой стороны, крушения иллюзий было не избежать, в данной форме даже лучше открыть правду.

– Костя, тебе больно? – написала я, не дождавшись ответа и испугавшись, что ответа не будет вовсе.

– Есть такая мужская анестезия – злость. Я очень разозлился на тебя, поэтому сначала не чувствовал боли. Но анестезия проходит.

– Я имела в виду твою сломанную конечность. Ты сильно страдаешь?

– Терпимо.

– Хочешь, я прилечу, буду ухаживать за тобой?

– А как же радио? Тебя припахали по полной.

– Отпрошусь, уволюсь, сбегу.

– Хотя бы на денёк?

– Завтра?

– О’кей! Самолёт на Москву в шесть сорок утра.

– Пришли мне адрес больницы, номер палаты. Обнимаю тебя! Спокойной ночи!

– Целую тебя, девочка-сюрприз!

Спать я не ложилась. Помылась под душем, высушила, уложила волосы, сделала педикюр и маникюр, собрала сумку, написала бабушке записку. Три двадцать. А вдруг билетов не будет в аэропорту?

Была не была, подниму людей, мне очень нужно. Я вызвала такси и позвонила помрежу.

– Лара, я дико извиняюсь!

– Что? Кто? Чего надо?

– Лара, это Ася Топоркова.

– Где?

– Ларочка, прости, пожалуйста, но мне срочно нужен номер телефона, домашнего или сотового, Семёна Викторовича.

– Кто это?

– Наш продюсер.

– Кто звонит?

– Ася Топоркова. Выручи меня!

Продюсер, разбуженный среди ночи, выказал еще больше сонной бестолковости. Я извинялась через слово, говорила, что с Костей Авериным беда, сломал конечности, что мне нужно лететь к нему. Наверное, говорила слишком длинно, да и голос у меня, сами знаете, не из тревожных. В трубке послышался храп.

– Семён Викторович! – завопила я. – Не спите, помогите!

– Кто это? – ответил женский голос.

– Ася Топоркова, ведущая передачи «Словарик». Вы жена Семёна Викторовича?

– А вы предполагали другие варианты?

Голос вполне трезвый. Супруга продюсера, в отличие от меня, мгновенно выныривала из сонного царства.

– Извините, пожалуйста! Вы знаете Костю Аверина?

– Отлично знаю.

– Он катался на лыжах, сломал ноги, сейчас в больнице, в Москве, мне срочно нужно к нему.

– А вы ему, собственно, кто?

– Да я ему, собственно…

– Понятно. Что от нас требуется?