Читаем Стоянка запрещена полностью

Подарил Асе сканер. Она оцифровывает библиотеку отца. Ася вообще очень умная. Странно, при таких внешних данных ума не требуется. И чувства юмора ей не занимать. Зачем юмор девушке, которая лёгким движением мизинца любого мужика заарканит? Столов, ресторатор… (синоним – презираемый, ничтожный человек), каждый раз её целует. Убить падлу мало! Руки чешутся врезать скотине. Павлин… (универсальное экспрессивное ругательство). Асе, похоже, не нравится, но терпит. Дура! Почему не пошлёт его? Добренькая. Со всякой… (то же самое ругательство) добренькая. Меня бесят её покорность и послушность, всепрощенчество. Стоп! Если по отношению ко мне покорность и заглядывание в глаза, то – в кайф. Остальным… (синоним – фигу)! Ася сегодня сказала, что я сделал для неё столько важного и ценного, сколько после родителей никто не делал. «Это ты про сканер? – спрашиваю. – Так мы тебе ещё компьютер сапгрейдим, будет работать как зверь». «Нет, – отвечает. – Большое спасибо за подарок, конечно. Ты, Костя, даришь мне самое ценное!» Я подумал про любовь, хотя не заикался о чувствах. Но Ася сказала: «Вера в собственные возможности и силы – вот что ты мне даришь. Я боялась микрофона, а теперь привыкаю. Мне казалось, что оскандалюсь если не на второй, то на третьей передаче, прошла двадцатая, а я по-прежнему в строю. Благодаря тебе. Исключительно благодаря тебе». Она говорила, а я смотрел на крошки пирожного, прилипшие к её верхней губе. И мне хотелось слизнуть их. Как собаке, которая не знает лучшего способа выразить любовь, чем облизать.

На предложение про крошки на верхней губе, как и на другие предложения, в предыдущих записях и последующих – про моё тело – я смотрела заворожённо. Просто слова, просто набор букв с интервалами, а для моей души – волшебный эликсир. Влейте в меня самый изысканный продукт спиртового брожения, вроде элитного шампанского, сделайте инъекцию самого сильного наркотика – такого эффекта не достичь. Но в то же время я понимала: произнеси Костя эти слова в те дни, когда записал их, я оскорбилась бы и разочаровалась отчаянно – соблазняет, требует плату за оказанные милости.

Бардак в театре меня достал! Пригласил Асю на премьеру. Похоже, она не врала, когда говорила про мою работу. На вечеринку идти отказалась. К лучшему, клеились бы к ней всякие рогатые парнокопытные. Она не просто умная, она тонкая. Тонко чувствующая. И сильно зажатая, наверное, с детства. С другой стороны, родителям такую девушку надо держать под замком. Иначе – … (синоним – замучают сексуальными домогательствами) всякие козлы. Мне кажется, у неё соски насыщенного розового цвета, а не коричневые, как у большинства.

Про «большинство» не знаю. Костя знает. Каким порядком его «большинство» характеризуется? Единицами? Десятками? Сотнями? Развратник! А предположил он правильно. Как-то я была на приёме у врача. Прикладывая фонендоскоп к моему обнажённому торсу, он пробормотал: «Какие соски, обалдеть!» Меня чуть не вырвало. Я стесняюсь раздеваться, у меня бронхит не вылечивается, а доктор не лёгкие слушает, а соски рассматривает. Потом встретила шутку: «Не бойтесь раздеваться перед врачом, представьте, что это просто мужчина». В этой шутке – вся горечь женщин, которым оголяться перед незнакомцами мужского пола – мучительно. К тому врачу я больше не ходила и лечила простуды под руководством бабушки.