Читаем Стервятники полностью

— Возможно, — кивнул он. — Женщины — дети луны, а через несколько ночей полнолуние, так что, может, у нее такие дни.

— Я иду за ней.

Хэл встал и по неровной тропе отправился к омуту, где они купались накануне вечером. Он уже собирался окликнуть Сакину, но услышал звук, который встревожил его и заставил замолчать. Он остановился и тревожно прислушался. Звук послышался снова, полный боли и отчаяния. Хэл двинулся вперед и увидел Сакину, стоявшую на коленях у воды. Она отбросила одеяло, и лунный свет блестел на ее голой коже, придавая ей сходство с полированной слоновой костью. Сакина согнулась в приступе боли и тошноты. Он с тревогой смотрел: ее вырвало на песок.

Хэл подбежал к ней и опустился рядом на колени. Она отчаянно взглянула на него.

— Ты не должен видеть это, — хрипло прошептала она, отвернулась, и ее снова вырвало. Он обнял ее за обнаженные плечи. Она дрожала, и кожа ее была холодной.

— Ты больна, — сказал он. — Любимая, почему ты не отвечаешь мне прямо? Что ты пытаешься от меня скрыть?

Она тыльной стороной ладони вытерла рот.

— Зачем ты пошел за мной? — сказала она. — Я не хотела, чтобы ты знал.

— Если ты больна, я должен знать. Ты должна доверять мне.

— Я не хотела быть тебе обузой. Не хотела, чтобы ты всех задерживал из-за меня.

Он прижал ее к себе.

— Ты никогда не будешь обузой. Ты дыхание моих легких и кровь в моих жилах. Скажи мне, что у тебя болит, дорогая.

Она вздохнула и вздрогнула.

— О, Хэл, прости. Я не хотела, чтобы это произошло сейчас. Я принимала все известные мне средства, чтобы предотвратить это.

— Но что именно? — Он был смущен и обескуражен. — Пожалуйста, скажи.

— Я ношу в чреве твоего ребенка.

Пораженный, он смотрел на нее, не в силах ни шевельнуться, ни заговорить.

— Почему ты молчишь? Почему так смотришь на меня? Пожалуйста, не сердись.

Он вдруг крепко прижал ее к груди.

— Не гнев остановил мою речь. Радость. Радость нашей любви, радость за сына, которого ты мне обещала.

В этот день Хэл изменил походный порядок; отныне Сакина шла рядом с ним во главе колонны. И хотя она со смехом протестовала, он отобрал у нее корзину и добавил к своему грузу. Без поклажи ей было легче идти, и она без труда держалась рядом с ним. Тем не менее в трудных местах он брал ее за руку, и она не возражала, зная, какое удовольствие доставляет ему возможность защищать и оберегать ее.

— Не говори остальным, — попросила она, — или они захотят ради меня замедлить ход.

— Ты сильна, как Аболи и Большой Дэниел, — решительно заверил Хэл, — но я им не скажу.

И вот они, храня свою тайну, шли рука об руку и улыбались друг другу так счастливо, что даже если бы Зваанти не рассказала Альтуде, а тот — Аболи, они бы все равно догадались. Аболи улыбался, словно отец он, и проявлял по отношению к Сакине такое внимание и заботу, что даже Саба в конце концов догадался о причине того нового настроения, которое охватило отряд.

Лес, по которому они шли, стал гуще. Некоторые деревья были огромны и, казалось, пронзают небо, как стрелы.

— Они были уже старыми, когда родился наш Спаситель Христос, — удивлялся Хэл.

С помощью мудрых советов и руководства Аболи они учились жить в мире с этой суровой землей и обитавшими в ней животными. Страх мало-помалу отступал, и Хэл с Сакиной научились радоваться окружавшей их незнакомой красоте.

Они останавливались на холме, чтобы понаблюдать за орлом, высоко парившим на неподвижных крыльях, или порадоваться крошечной, металлически сверкающей птичке размером с палец Сакины, когда та повисала над цветком, высасывая из него нектар изогнутым клювом, длинным, как ее тело.

Травянистые участки кишели незнакомыми животными, которые бросали вызов воображению. Здесь были стада тех самых голубых антилоп, которых они встретили, спустившись с гор, и дикие лошади в желтую, рыжую и черную полоску. Часто среди деревьев виднелись темные гороподобные силуэты двурогих носорогов, но путники уже знали, что эти страшные звери почти слепы, и избегали их нападений, сворачивая с тропы и обходя это место стороной.

На открытой местности за лесом паслись многочисленные стада маленьких светло-коричневых газелей; их было столько, что они двигались по холмам, как облака тумана. Их бока покрывали горизонтальные шоколадные полоски, а изящные головы венчали изогнутые рога в форме лиры. Когда их тревожил вид приближающихся людей, они с удивительной легкостью убегали, высоко подпрыгивая и отбрасывая на спину белоснежные гривы. За каждой самкой бежал детеныш, и Сакина радостно хлопала в ладоши, глядя, как эти малыши тычутся в вымя матери или играют со сверстниками. Хэл ласково смотрел на нее, зная, что она тоже носит в себе ребенка, разделяя ее радость при виде этих малышей другого вида и наслаждаясь с ней тайной, известной — в их представлении — только им двоим.

В полдень он измерил угол солнца, и все собрались вокруг, глядя, как он наносит их положение на карту. Цепочка точек на пергаменте медленно ползла вверх, к углублению в береговой линии: так на голландской карте был обозначен Баффелз-Баал, или Бычий залив.

— Сейчас мы не более чем в пяти лигах от лагуны.