Читаем Стервятники полностью

— Есть ли среди вас еще кто-нибудь, кто посмеет в лицо назвать меня пиратом? — Все молчали, и Камбре повернулся к Сэму Боуэлзу. — Запереть их всех в трюме «Золотого куста». Давать по полпинты воды и одному сухарю в день. Пусть более серьезно подумают о моем предложении. Через несколько дней мы снова поговорим с этими красавчиками и посмотрим, не станут ли они более сговорчивыми.

Он отвел Сэма в сторону и негромко сказал:

— Необходимо еще кое-что починить после бури. — Он показал на оснастку. — Теперь это ваш корабль, вы плывете на нем и им командуете. Немедленно приведите все в порядок. Я хочу как можно скорее уйти из этой проклятой лагуны. Слышите, капитан Боуэлз?

Лицо Сэма Боуэлза расплылось от удовольствия.

— Можете рассчитывать на меня, ваша светлость.

Камбре подошел к трапу и спустился в одну из шлюпок.

— Отвезите меня обратно на берег, плуты!

Не успела шлюпка коснуться берега, как он выпрыгнул и по колено в воде побрел туда, где его ждал полковник Шредер.

— Милорд, я должен поговорить с вами, — сказал он, и Канюк обаятельно улыбнулся.

— Беседы с вами доставляют мне удовольствие, сэр. Пойдемте. Мы можем разговаривать, пока я занимаюсь своими делами.

И он пошел по берегу в рощу.

— Капитан Левеллин был… — начал Шредер, но Канюк прервал его.

— Левеллин был кровожадным пиратом. Я защищался от его предательства. — Он резко остановился, посмотрел в лицо Шредеру и спустил рукав, показывая бесформенный лиловый шрам на плече. — Видите это? Вот что я получил, доверившись Левеллину. Если бы я его не опередил, его головорезы напали бы на нас и убили на месте. Я уверен, вы поймете это и будете благодарны мне за вмешательство. Вы могли быть среди них.

Он показал на своих людей, которые тащили за ноги тела Левеллина и Винсента Уинтертона. За Левеллином на песке оставался ярко-алый след.

Шредер с ужасом смотрел на этих могильщиков. Он понимал, что слова Камбре — одновременно предупреждение и угроза. За первым рядом деревьев, там, где прежде располагался лагерь сэра Фрэнсиса Кортни, чернел ряд свежевыкопанных канав. Хижина сэра Фрэнсиса исчезла, на ее месте зияла яма глубиной двадцать футов, уже частично заполненная морской водой. С другой стороны старого лагеря тоже шли бурные раскопки. Казалось, среди деревьев поработала целая армия шахтеров. Люди Канюка подтащили трупы к ближайшей такой яме и бесцеремонно сбросили туда. Тела со всплеском упали на дно.

Шредер выглядел встревоженным и колеблющимся.

— Мне трудно поверить, что Левеллин был таким человеком…

Но Камбре не дал ему закончить.

— Клянусь Богом, Шредер, вы что, сомневаетесь в моем слове? А как же ваши заверения, что вы хотите разделить со мной судьбу? Если мои действия вас оскорбили, нам лучше немедленно расстаться. Я дам вам один из баркасов с «Золотого куста», и пираты Левеллина помогут вам вернуться на мыс Доброй Надежды. Там вы сможете объяснить свои угрызения совести губернатору Ван де Вельде. Это вам больше по вкусу?

— Нет, сэр, вовсе нет, — торопливо ответил Шредер. — Вы знаете, я не могу вернуться на Добрую Надежду.

— Что ж, полковник, значит, вы со мной?

Шредер колебался, наблюдая за работой могильщиков. Он знал, что если будет возражать Камбре, то, вероятно, кончит в яме с Левеллином и моряками с «Золотого куста». Он оказался в западне.

— С вами, — сказал он наконец.

Канюк кивнул.

— В таком случае вот моя рука.

Он протянул огромную веснушчатую ладонь, поросшую жесткими рыжими волосками. Шредер медленно подал руку. В его глазах Канюк увидел осознание того, что дороги назад нет, и остался доволен: теперь он может доверять Шредеру. Признав и простив убийство офицеров и экипажа «Золотого куста», Шредер сам стал пиратом и преступником. Теперь он во всех отношениях человек Канюка.

— Пойдемте со мной, сэр. Позвольте показать вам, что мы здесь делали. — Камбре легко сменил тему и повел Шредера мимо братской могилы, не удостоив груду тел и взглядом. — Понимаете, я хорошо знал Фрэнки Кортни, мы с ним были как братья. Я по-прежнему уверен, что у него где-то здесь тайник с сокровищем. Там то, что он взял на «Стандвастигейд» и на «Хеерлике Нахт». Клянусь кровью всех святых, где-то в этом песке лежат не меньше двадцати тысяч фунтов.

Они подошли к длинной, в сорок футов, траншее, где уже снова работали лопатами люди Камбре. Среди них были три черных моряка, которых он купил на аукционе на Доброй Надежде.

— Джири! — взревел Канюк. — Матеси! Киматти!

Рабы вздрогнули, бросили лопаты и в страхе перед хозяином выбрались из канавы.

— Только посмотрите на этих животных, сэр. Я заплатил по пятьсот флоринов за каждого. Худшей сделки у меня не бывало. Перед вашими глазами живое доказательство того, что негр способен хорошо делать только три вещи: лгать, воровать и увиливать. — Канюк гулко расхохотался. — Разве не так, Джири?

— Да, ларди, — с улыбкой согласился Джири. — Истинная божья правда.

Канюк перестал смеяться так же внезапно, как начал.