Читаем Стеклянные стены полностью

– А ты не думала, что здесь все по-настоящему?

– Что все это – действительно секта? Да я просто мечтаю, чтобы это было так! Но это не так, увы. Иначе тебя бы уже драли шокерами во все дыры. И ты визжала бы, как сучка. Возможно, завтра так и будет, если я не придумаю, как выбить из тебя информацию гуманным демократическим способом.

– Ты сошла с ума, – спокойно констатирует она.

– И задолго до этого, детка.

– Я тебя не боюсь!

– Твое право. Ближайшие сутки я никуда не тороплюсь. Как в анекдоте: «Сиди, думай. Приду – проверю». Надеюсь, ты плотно поужинала, потому что еды тебе никто не принесет.

– Мы до тебя доберемся, – злым голосом произносит моя пленница.

– Завтра расскажешь, кто такие эти «мы», – говорю я и выхожу в коридор.

Воскресенье. Раннее утро.

Света курила, сидя на крыльце. Рустам вышел делать зарядку.

Нагнулся к Свете, чтобы поцеловать в щеку. Не сдержавшись, поморщился – от Светы пахло перегаром.

Остаток вчерашнего дня прошел уныло. Данил весь вечер разговаривал с Милой в комнате и не выходил. Света мрачно напивалась на кухне. Славка и Изольда сидели в комнате отдыха и терзали игровую консоль. Рустам заглянул к ним ненадолго – просто захотелось побыть рядом с кем-то, у кого все хорошо.

Эти двое его даже не заметили. Они играли в какие-то поединки, причем Изольда каждый раз вышибала дух из Славки и дьявольски хохотала. И было непохоже, что Славка поддается.

– Что нового? – спросил Рустам у Светы.

– Вот думаю, не податься ли мне в религию. Только вот в какую? У меня есть друзья в православном кружке, еще есть знакомые буддисты, язычников целая куча, всяких, на любой вкус: славянские, кельтские, нордические. Ты вот мусульманин.

– Да какой я мусульманин…

– Откуда же мораль тогда?

Рустам пожал плечами:

– Я просто знаю, что хорошо, а что плохо.

– А откуда ты это знаешь?

– Интуитивно…

– Зачем тебе вообще мораль, если ты не принадлежишь ни к какой религии? Верующим она нужна, чтобы после смерти попасть в хорошее место. Или в хорошее тело, для тех, кто верит в реинкарнацию.

– Ты это к чему вообще?

– Да так. Мысли одолели. Все сказки как обычно заканчиваются?

– Как?

– Ты скажи.

Рустам уже почти рассердился. Он не любил загадок, особенно с утра.

– «Стали они жить-поживать да добра наживать…» Так, наверное?

– Да. А потом сдохли. И все добро, которое они нажили, досталось кому-то другому. Вот так надо заканчивать все сказки. «И жили они долго и счастливо, а потом сдохли». И в фильмах показывать: что вот в конце все поженились, а лет через сорок сдохли. Или герой всех злодеев убил, а сам лет через тридцать сдох от рака, потому что много курил. Что такое тридцать лет в масштабе вечности – а, Руст?

– Ты к чему все это?

– Да что-то тянет с утра на философию. Вот представь, что ты бы точно знал, что после смерти можешь родиться заново, с нуля. И никакой мистики – все научно. Берут твои останки и выращивают тебя заново из пробирки. Но при условии, что у тебя была чистая эссенция.

– Какая еще эссенция? Я просто хотел узнать, выяснилось ли что-то по Изольде и Бене.

– Выяснилось. И еще как.

Света глубоко затянулась, чем придала паузе многозначительность.

– Как я и думала. По Изольде – ничего. Зато по Бене – даже слишком много всего интересного. Начнем с того, что он вовсе не Беня, а Эдуард Немцов. В 90-е годы учился в Петербурге, в одном институте… не важно каком. Учился, учился, а потом куда-то пропал. А в начале 2000-х, когда еще соцсетей даже в проекте не было, его фотография всплыла на форуме выпускников. Вот смотри. – Она вывела на экран телефона снимок, довольно четкий, хотя и сделанный пленочной «мыльницей» и затем оцифрованный. – Студенты на отдыхе. Кто у нас в середке сидит? Наш Беня. Почти не изменился, только улыбка не такая противная. Вот один из тех, кто на фотке, ее выложил и очень интересовался: не знает ли кто, куда пропал Эдуард. И ему ответили, что он бросил учебу, когда спутался с эссенциалистами.

– С кем?