Читаем Статус человека полностью

Он круто развернулся и пошел назад. Волошин посмотрел вслед и непроизвольно отметил у Берзена обширную багровую плешь, как и у стереошаржа на спине кибероида. Кибе-роид оказался бицефалом. Но сейчас это не вызвало у Волошина улыбки. Ошибся Берзен. Слишком высоко оценил его способности как психолога. Может, лишь психологию человека двадцатого века Волошин знал неплохо, почему и подумал, что Берзен, уходя в,разговоре от темы "особых условий", старается скрыть личные просчеты...

3

Псевдоокно в гостевой комнате открывало вид на безбрежное море леса с высоты порядка трехсот-четырехсот метров. Там гулял сильный порывистый ветер, гнул, трепал деревья, веером проходясь по лесу, изредка бросал на окно клочки низких редких облаков. За стеклом было солнечно, но, как почему-то казалось, холодно. Ветер подвывал в несуществующих щелях, вызывая в комнате ощущение промозглого сквозняка - видимо, предыдущий гость нирванской станции был натурой деятельной, живой и не терпел уюта. Это подтверждалось и минимальной обстановкой: лишь узкое жесткое ложе да стереопроектор у изголовья.

- Вы наш новый гость? - осведомилась комната.

- Да. Лев Волошин, текстолог из КВВЦ. Можно просто Левушка. - Волошин улыбнулся. Он любил фамильярничать с системой жизнеобеспечения. Иногда получались довольно забавные пассажи.

- Желаете что-либо перестроить в комнате?

- Пока нет. Пока я желаю принять душ.

- Пожалуйста.

Дальняя стена комнаты разошлась, и Волошин увидел небольшую голую площадку на вершине скалы, с которой открывался все тот же вид на лес.

- Это что - душевая? - недоверчиво спросил он.

-Да.

- Гм... - непроизвольно вырвалось у Волошина. Слов он не нашел.

Он вырастил стол, вынул из кармана систематизатор, положил на столешницу. Затем разделся, опустил одежду в приемный люк реактиватора и шагнул в душевую. И если бы не пронизывающий ветер, швырнувший его на стенку душевой кабинки, то он непременно распластался бы на полу от бешеного удара ледяного ливня, обрушившегося сверху.

- Спинку потереть, Левушка? - интимно осведомилась система жизнеобеспечения.

- Воду горячую! - придушенно заорал Волошин. - Убери ветер!

Ветер, швырявший его от стенки к стенке так, что создавалась жутковатая иллюзия, будто через мгновение он полетит вверх тормашками с головокружительной высоты, исчез, ударили горячие струи.

- Тише! - снова заорал Волошин. - И вообще подключи ко мне свои сенсоры!

Предыдущий гость-спартанец явно не любил, чтобы ему потворствовали, и выбирал режим жизни вопреки желаниям своего организма.

"Вот и первый пассаж, - запоздало подумал Волошин, вспомнив реплику системы жизнеобеспечения по повйду своей спины. - Один - ноль, только не в твою пользу".

Горячий душ сменился теплым, затем последовал комплекс биритмичного массажа, вода отключилась, а ионный душ быстро высушил тело. Волошин вышел из кабинки, и тут же в стене открылась ниша реактиватора с освеженной одеждой.

Лев оделся и принялся за переустройство комнаты. Первым делом погасил окно, но другого изображения не вызвал - во время работы он любил замкнутое уединенное пространство. Стол передвинул в угол, зажег над ним яркий точечный светильник, освещавший только столешницу, - от чего вся комната погрузилась в полумрак, вырастил жесткое кресло с подвижной спинкой. Затем занялся ложем расширил его, умягчил и застабилизировал. И только потом взял в руки кристаллозапись, лежавшую на предметном столике стереопроектора.

Псевдоожиженный наполнитель кюветы был закристаллизован лишь наполовину - значит, сеанс рассчитан не более чем на пять часов. Волошин подбросил кювету в руке и неожиданно вспомнил, как долго и обстоятельно Берзен уверял его в том, что они не собираются проводить мнемоскопи-рование. Поколебавшись, он все же вставил кювету в сенсорный анализатор. Как и положено для любой кристаллозаписи суггестия изложения оказалась в норме, то есть в пять раз ниже, чем у учебно-воспитательной. Никто не собирался навязывать Волошину свою волю.

Хотя рядом никого не было, Лев густо покраснел. Все-таки углубленное изучение психологии человека двадцатого века наложило на него свой отпечаток: невольно и он начал подозревать, что кто-то ведет с ним двойную игру.

Он сел в кресло и поставил на стол кювету кристаллозаписи. Взгляд скользнул с нее на систематизатор, и ему вдруг захотелось послать к черту свои обязанности текстолога и заняться любимым делом. Желание было понятным - именно по ночам он совершал свои экскурсы в историческую психологию.

Система жизнеобеспечения уловила двойственность и нерешительность его поведения и предложила третий вариант:

- Быть может, Левушка поужинает?

- Нет! - вспылил Волошин. - Попрошу полностью отключиться и реагировать только на устные команды!