Читаем Статус человека полностью

- Ба! - удивленно воскликнул Берзен. - Так это ваша статья о влиянии средств массовой информации на психологию человека двадцатого века? Я как-то не сопоставил вашу фамилию, Лев, с фамилией автора статьи. Тем более что вы Представились только текстологом. А мы, оказывается, коллеги...

Волошин с трудом опустил веки. В ушах шумело.

- Нет, - деревянными губами возразил он. - Я не специалист. Психология двадцатого века мое хобби.

Он наконец вышел из оцепенения, взял вилку и принялся есть, не отрывая взгляда от салата. На душе было муторно. Будто он заглянул в глаза интуиту, и тот вывернул наружу все его подспудное естество.

- Над чем вы сейчас работаете, если не секрет? - спросил Ткачик.

- Над тем же, - невнятно буркнул Волошин. - Трансформация психологии личности под влиянием идеологической пропаганды той или иной доктрины двадцатого века. Фашизм, сталинизм, маккартизм...

Столь явное внимание к его особе было непривычным и выглядело ненатуральным. Не слишком ли много любителей истории собралось на станции? Тем более столь специфического направления... На Земле Волошина знали лишь единицы.

- Сегодня вечером в кают-компании состоится обсуждение нашего доклада по общественной психологии пикью-фи, - тихо, словно одному ему, сказала Статиша. - Приходите, нам будет интересно услышать ваше мнение...

Низко наклонившись над столом, Волошин видел только кисти ее рук, свободно лежащие на столе. Длинные сухие пальцы чуть подрагивали.

- Благодарю, - бесцветно выдавил он. - Но, боюсь, не получится. Я не занимался психологией аборигенов Нирваны. И потом, мне необходимо ознакомиться с вводной кристаллозаписью.

Головы Волошин так и не поднял, боясь снова погрузиться в ее глаза. Он залпом выпил сок и встал.

- Приятного аппетита и спасибо за компанию, - поблагодарил он, глядя в стол, повернулся и пошел к выходу.

- Лев, погодите. Я вас провожу! - окликнул его Берзен, но Волошин, будто не слыша, быстрым шагом покинул столовую.

Только в коридоре, когда перепонка двери захлопнулась за ним, Волошин остановился, перевел дух и прислонился спиной к стене. Лицо пылало. Сбежал! Вот уж никогда не мог подумать, что способен испытывать чувства гимназистки девятнадцатого века...

Минуту спустя из столовой вышел Берзен.

- Лев!.. - позвал он. - А, вы здесь. Вы ведь не знаете, где находится гостевая комната.

- Потому и жду, - нашелся Волошин.

- Идемте. Это на втором этаже.

Они молча поднялись по пандусу на второй этаж, и лишь здесь Берзен заговорил.

- Сейчас я анализирую нашу беседу в кают-компании, - смущенно начал он, - и нахожу свое поведение несколько глуповатым...

Волошин не отреагировал. Он тоже ощущал себя не в своей тарелке после встречи со Статишей.

- Не думал, что разговариваю с профессиональным психологом, - продолжил Берзен.

- Но я уже говорил... - попытался возразить Волошин.

- Образование здесь ни при чем, - перебил Берзен. - Пусть психология ваше хобби, но статья, с которой я знаком, написана вполне профессионально. Так что не прибедняйтесь. В нашей беседе вы были на шаг впереди меня в оценке ситуации.

- Вы имеете в виду замалчивание темы "особых условий"?

- Именно. Волошин улыбнулся.

- Так в чем дело? Как говорили древние: облегчите душу. Берзен остановился.

- А дело в том, что идея особых условий принадлежит не мне. Ткачику. Это биология. Собственно, я и пригласил Ткачи-ка на беседу, чтобы он объяснил суть эксперимента по снятию вторичных, или, как мы здесь говорим, эховых когитограмм.

Но затем я решил, что такое объяснение, прямо с порога, так сказать, может вызвать у вас активное неприятие методики...

Берзен замолчал, глядя мимо Волошина. Глаза его сузились, уголки губ опустились. Разговор явно не доставлял ему удовольствия.

- Чем же страшна методика? - спросил Волошин. Щека Берзена дернулась.

- Методика некорректна по отношению к законам ком-муникаторской деятельности, - через силу проговорил он.

- Вы хотите сказать: противозаконна? Берзен поднял на Волошина тяжелый взгляд.

- Нет. Я стараюсь всегда быть точным в формулировках. Именно некорректна.

- Пусть так. Но в чем же она, собственно, заключается? Щека Берзена снова дернулась.

- Как, по-вашему, можно назвать человека, судачащего о поступке своего товарища за его спиной? - спокойно произнес он, но лицо у него при этом было как у глубокого старика. - Я думаю, что завтра Ткачик сам вам расскажет суть методики. А может, и покажет... Ваша комната, - указал Берзен на дверь, возле которой они стояли. - Ужин, если не захотите спуститься в столовую, можете заказать по линии доставки... Время у нас адаптированное к нирванским суткам, составляющим двадцать один час тридцать две минуты земного времени. То есть наш час короче земного почти на семь минут... - Берзен замялся. - Кажется, все. До свидания. И... извините.