Читаем Статьи и интервью (ЛП) полностью

  Жители Германии взбудоражены самоубийством вратаря национальной сборной Роберта Энке и поглощены темой депрессии. Незадолго до этого события звезда футбола Себастьян Дайслер писал об осторожных путях выхода из депрессии. В биографии Андре Агасси также говорится о выгорании, которую часто рассматривают как первый симптом депрессии.

  Смерть вратаря, которая определенно не была свободным выбором, а криком отчаяния, действует как маяк. Молодой, на вид цветущий и многообещающий футболист не вписывается в традиционный образ человека, погруженного в депрессию. Однако, его судьба может служить примером того, насколько далеко может зайти это заболевание и насколько мало оно соответствует старым стандартам и предпосылкам. Разговоры о том, что депрессия является прежде всего прерогативой женщин, не имеют ничего общего с правдой. Женщины просто чаще поднимают эту тему, тогда как мужчины предпочитают ее замалчивать, пока, как в случае Роберта Энке, не становится слишком поздно. Это самоубийство внезапно позволило большинству осознать масштабы заболевания. А тот факт, что его смерть оплакивало множество людей, говорит, как мне кажется, о том, какой резонанс вызывает тема депрессии. Вряд ли тот, кто не пережил подобную ситуацию сам, стал бы оплакивать незнакомого ему лично футбольного вратаря.

  Национальная футбольная команда уже не та, что была раньше! А сама страна, осталась ли она прежней? Объективно больших изменений не произошло, но субъективно изменилось очень многое. Внезапно мы пришли к осмыслению одной из важнейших тем: нашей смертности, конечности нашей жизни. И за это осмысление мы благодарны Роберту Энке.

  Комиссия ЕС уже давно говорит о том, что 25% европейцев нуждаются в психиатрическом лечении, и 80% из них страдают от депрессии. Ввиду того, что сельское население проблема затрагивает в меньшей степени, процент заболеваемости среди жителей городских агломераций будет еще выше. Кроме того, результаты одного исследования говорят о том, что больше половины мужского населения Германии даже не знают о своем диагнозе. А в свете перенесенного недавно шока ситуация выглядит еще более драматичной.

  Если картина такого заболевания, как депрессия, становится центром широкого внимания, то это означает, что оно затрагивает все общество. Если следовать логике «болезнь как символ», то с окружающим миром ничего нельзя поделать, и мы можем выбирать только уровни реализации лежащих на поверхности тем. Выбор состоит не в том, позволим ли мы себе открыть и начать расширять свое сердце, а в том, на каком уровне мы будем это делать. Трагично, но большинство людей предпочитает реализовывать эту идею на уровне тела, в виде сердечной недостаточности, вместо того, чтобы сделать свое сердце широким и открытым на уровне души.

  Точно также мы не можем свободно выбирать, хотим ли мы расти, но мы можем выбрать уровень роста. Тот, кто в зрелом возрасте отказывается от духовного и душевного роста, может начать испывать проблемы на уровне тела, что проявляется в формировании опухолей.

  В середине жизни у нас нет выбора, будем ли мы сбрасывать балласт. Выбор состоит только в том, на каком уровне мы будем это делать. Уровень сознания избавит нас от телесного выражения в виде декальцификации костей или остеопороза.

  Выражение «снова станьте как дети» потеряло сегодня свою популярность. Тем более, что эта (библейская) задача также не является свободным выбором. Тот, кто отказывается так поступать, может начать испытывать проблемы на телесном уровне, которые проявятся в виде болезни Альцгеймера. Начать вести себя по-ребячески вместо того, чтобы снова начать смотреть на мир изумленными глазами маленького принца – удручающий выбор.

  Опираясь на понимание «болезнь как символ», мы быстро приходим к пониманию депрессии. Страдающий от депрессии не предпринимает почти никаких действий и ничего не делает по причине отсутствия спонтанной активности влечений. Он перестает что-то чувствовать, и это может быть ужасным признаком его ужасного состояния. В самом тяжелом случае, по причине нехватки ощущений, он постоянно думает о попытках самоубийства. Но это является не чем иным, как озабоченностью смертью, от которой никак не получается избавиться. В действительности у нас нет выбора, сможем ли мы примириться с собственной смертностью, выбор снова заключатется только в том, на каком уровне мы это сделаем. Вместо того, чтобы задуматься над вопросом в философском и религиозном смыслах, сегодня люди делают выбор в пользу мыслей о самоубийстве в рамках депрессии. Однако, если первые всматриваются в глубину жизни, последние оказываются во все более отчаянных обстоятельствах. Вопрос «веревка или пуля, яд или газ» не дает никакой реальной помощи.