Читаем Старые солдаты полностью

Хорошо. Вероятно, это означало, что он был не более потрясен, чем думал. Он кивнул сам себе, сунул бутылку в набедренный карман своих форменных брюк и направился к Лазарусу.

Немигающий красный глаз повернулся в его сторону, когда он приблизился. Он знал, что это одна из оптических головок Лазаруса. Когда он подошел ближе, внешние огни Боло включились сами собой - сначала тусклые, учитывая привыкшее к темноте зрение Хоторна, но становящиеся все ярче. Автоматизированным ремонтным роботам, работавшим над ним, конечно, не требовался свет, и Хоторн признал любезность Боло, предоставившего ему освещение.

Он обошел машину спереди, встав между Лазарусом и океаном. Мэйника объяснила ему, что это была позиция, которую обычай и вежливость требовали для обращения человека к Боло.

Зазубренные контуры разрушенного гласиса Лазаря возвышались высоко над ним, искривленные немыслимой яростью взрыва направленного синтеза, который, наконец, пробил в нем брешь. Свет, который Лазарус включил для него, безжалостно контрастировал с обломками и масштабом повреждений Боло, и Хоторн снова осознал, что мог бы пройти через зияющую рану в лобовой броне Лазаруса, даже не пригибая головы.

- Добрый вечер, Лазарус, - услышал он свой голос. Его голос прозвучал резко в его собственных ушах на фоне грохота прибоя и шипящего голоса ветра. Это был первый раз, когда он обратился непосредственно к Боло с момента смерти Мэйники.

- Я пришел извиниться, - резко сказал Хоторн. - Я сидел там и возмущался тем фактом, что ты все еще жив, а Мэйника - нет. Глупо с моей стороны, я знаю. Это была не твоя вина. И даже если бы это было так, если бы ты тоже умер, Псы уничтожили бы Лэндинг. Но меня это возмутило. Глупо или нет, но я это сделал. И ты этого не заслужил.

- Нет необходимости извиняться, лейтенант, - сказал Боло через мгновение. - Боло понимают горе и утрату. И мы понимаем это гораздо лучше, чем, как я иногда думаю, на самом деле хотели бы от нас наши создатели. Я тоже винил себя в том, что случилось с моим командиром. Я воспроизвел и повторно проанализировал информацию со своих датчиков за двадцать пять минут до ее смерти, пытаясь выделить данные, которые я должен был увидеть и на которые отреагировал. И все же я не нашел такой данности. Враг, убивший ее, просто был слишком хорошо замаскирован, чтобы кто-нибудь мог обнаружить его до того, как он выстрелил.

- Я знаю. - Хоторн на мгновение закрыл глаза, затем кивнул. - Я знаю, - повторил он более решительно. - Это просто так... Я скучаю по ней.

Он вытащил бутылку обратно из кармана, открыл ее и поднял в приветствии оптической головке Боло, так высоко над ним. Затем он сделал еще глоток.

- Это было для меня, - сказал он, снова открывая бутылку. - Я бы выпил за нас обоих, но я уже достаточно близок к тому, чтобы напиться. Мэйнике не понравилось бы, если бы я вырубился здесь в пьяном угаре. Черт возьми, - усмехнулся он, - мне бы это самому не понравилось! До утра должен был пойти дождь, и было бы чертовски неловко умудриться подхватить пневмонию в середине лета из-за слишком большого опьянения, чтобы укрыться от дождя!

- Я согласен, что вероятность конфуза была бы высока, - сказал ему Лазарус. - Однако, если вам случится заснуть по какой-либо причине, я, безусловно, воспользуюсь своими пультами дистанционного управления, чтобы построить для вас временное убежище.

- Достойно с твоей стороны, - сказал Хоторн. Он скрестил руки на груди и прислонился спиной к возвышающейся стопке трековых пластин, пристально глядя на Боло.

- Позавчера я разговаривал с доктором Аньелли, - сказал он через мгновение. - Вы знаете, мы с Мэйникой оба предпринимали меры. И согласно условиям ее завещания, ну...

Его голос затих, и он глубоко вздохнул. Это смешно, подумал он. И вот я здесь, посреди ночи, объясняю машине, что не знаю, чем на самом деле хочу заниматься. Нет, будь честен, Эд. Настоящая проблема в том, что ты не знаешь, хватит ли у тебя смелости взяться за это самостоятельно.

- Я хочу это сделать, - услышал он свой голос, обращенный к чудовищному Боло, нависшему над ним. - Я действительно хочу. Но я... ну, напуган, я думаю. Я хотел иметь детей от Мэйники. Чтобы мы вдвоем растили их вместе. Теперь я не совсем уверен, что хочу их самих по себе, или я просто хочу их, потому что они были бы своего рода отголоском ее. Как будто умудряешься цепляться за маленькую частичку ее, даже несмотря на то, что она мертва. И дети должны быть желанны такими, какие они есть, любимы такими, какие они есть, а не только потому, что они напоминают тебе кого-то другого. И растить их самому, как единственный родитель? Что, если я облажаюсь, Лазарус? Что, если я совершу ошибки, подведу ее детей, не зная, что делаю?

- Я - Боло, лейтенант, - ответил Лазарус после очередной короткой паузы. - Я - военная машина, солдат.