Я не хотел бы рассматривать вопрос о браке, не посоветовав при этом молодоженам избегать обмениваться друг с другом о своих любовных похождениях в прошлом. Больше откровенничают мужья, но и некоторые бабы тоже. Они расписывают друг другу свои прошлые приключения. И при этом страшно привирают, думая таким образом поднять свой авторитет. Он: "Когда я жил с малышкой Адриенн, – я тебе об этом уже говорил, – мы потрясло трахались; я ей заделывал такие штуки: «погибающий водолаз», «лесенка», «холостой шатун», «волшебный кашпо», «гигантсках суматоха», «игривый карниз», «пистон по-хулигански» и «камбоджийский салат». Она: «У меня с Жозефом, моим первым женихом, тоже было не хуже. Он занимался со мной любовью на велосипеде, когда мы возвращались из кино. А поскольку видимость была плохая, я звонила на поворотах. Прямо дух захватывало».

Берю категорически против таких разговоров между молодоженами.

– Много не болтайте. Эта трепотня потом может обернуться против вас. В первый же вечер сезона разрядки напряженности, когда мосье своей старушке предпочитает игру «Найдите семь ошибок на двух одинаковых рисунках» из газеты «ФрансСуар», брошенная на произвол судьбы женушка обязательно подковырнет его и скажет, что по сравнению с эпохой Адрьенн ее Казанова совсем потерял былую форму. И тогда это начало конца!

В общем и в заключение разговора на эту тему, ребята, старайтесь жарить свою благоверную с огоньком и старанием. Ведь вы же из-за этого и женились на ней. Договор дороже денег. Нужно всегда с почтением относиться к договорам. Брачный догввор – это такой же договор, как и всякий другой, и его обязаны выполнять! Мужчина, который каждый вечер копает грядки в огороде своей благоверной, имеет спокойную совесть я может смотреть жизни в лицо. Поверьте, что все в жизни – только привычка. И эти самые дела – тоже, как и все остальное. Поэтому привыкайте удовлетворять свою женушку, это избавит ее от лишних хлопот искать удовольствие у ваших дружков.

Воспитанный Упитанный29 сходит с кафедры. И вальяжной походкой приближается к краю сцены.

– С завтрашнего дня, – объявляет он, – мы будем изучать светские правила. То есть, бесполезные вещи. Для демонстрации этих правил я заручился неоценимой поддержкой настоящей аристократки – графини Труссаль де Труссо, предки которой ведут свою летопись со времен кроссворда.

Он слегка покашливает.

– Поэтому я попрошу привести в порядок ваш внешний вид.

Машинально, движимый, без сомнения, условным рефлексом, он щупает рукой ширинку, констатирует отсутствие трех пуговиц, запахивает ширинку и прощается с нами приветствием дзюдоистов. При поклоне у него из нагрудного кармана вываливается его содержимое: две шариковые ручки «Бик», банан, мелочь, бельевая прищепка, трубка-набивалка-отмычка, куриная косточка и цветная фотография принца Рэнье из Монако.

Глава четырнадцатая,

В которой ситуация начинает проясняться

Я провожу вечер в компании товарища Ракре, хотя после бараньей ножки с фасолью, которую давали на ужин, визиты к нему были противопоказаны. Он предлагает мне переброситься в картишки, но я отказываюсь: у меня душа не лежит к картам. Во мне растет какое-то чувство тревоги и я доверяюсь ему.30

– Ты что такой озабоченный? – проницательно замечает пердоман, постреливая своей выхлопной трубой.

– Послушай, Мелодичный, – обрываю я его, – ты был тогда в автобусе, когда Бардан вышел и вернулся в школу?

– Йес, а что?

– Расскажи покороче, как он себя вел.

Заинтригованный стрелок холостыми патронами оттягивает резинку пижамы, чтобы проветрить помещение.

– Ты опять возвращаешься к этим делам? По-моему, – потоварищески признается он, – ты будешь доброй ищейкой, у тебя есть для этого необходимое упорство.

Его высокая оценка трогает меня прямо в сердце, минуя лицо. Он тут же переводит свои слова на азбуку морзе и передает их нижней частью своего тела. Потом, после некоторого размышления, продолжает:

– Нас была целая компания в гостинице «Петух в винном соусе», которая при этом является еще и конечной остановкой автобусов до Лиона.

– И что?

– Ничего..., – бормочет он. – Нет, правда ничего...

Он опять что-то обмозговывает, но все ему кажется в порядке. Потом, постреливая из цокольного этажа, говорит:

– Мы потягивали пиво. Кто-то играл на музыкальном автомате. Потом подошел автобус. Шофер и кондуктор вышли, чтобы по-быстрому пропустить по кружечке. А мы пошли в автобус...

– А Бардан?

– Бардан тоже.

– Какой он был?

– Что значит, какой?

– Я хочу сказать, он не был озабоченным?

– Ничуть, он смеялся.

– Продолжай...

– Вернулись водитель и кондуктор. Автобус уже отправлялся, кондуктор стал получать деньги...

Он с напряжением восстанавливает в памяти этот момент. Именно это мне и нужно. Надо, чтобы его воспоминания разбились на фрагменты, чтобы он работал на малых оборотах.

– И потом? – поощряю я его осторожно.

Он надувает губы своего заднего отверстия, потом продолжает:

– Шофер завел мотор, и туг кто-то попросил подождать, потому что к автобусу бежал один из слушателей.

Он хмурит брови.