Читаем Стамбульский ветер полностью

– Правильно сделали, – ответила я чуть быстрее, чем следовало.

– Мам, ты не поверишь, – он вдруг понизил голос. – Я не знаю, как объяснить, но у меня к ней какое-то… странное чувство. Не просто симпатия. Будто я ее знаю. Она теплая, да, но дело не в этом. Она на меня так смотрит… как будто вспоминает. Как смотрят на кого-то, кого давно не видели.

Я ничего не сказала. Просто слушала.

– А еще Мэт вчера заметил, что у меня на руке родинка – такая же, как у его бабушки. Я даже не придавал значения, а он такой: «Стоп. Смотри, у тебя родинка, как у бабушки.” Хотя, может это и ничего не значит, потому что у Тани, мамы Мэта такой нет. А она же дочка Елены Васильевны.

Я онемела. В голове тут же вспыхнула мысль, которую я гнала от себя последние сутки. Родинка. Та самая. Как у Тимура. И как у Эмина. Я сама часто смотрела на эту родинку на маленькой ручке сына и вспоминала его отца. А теперь Тимур сказал, что такая же была у незнакомой женщины из другой страны. Что, если все действительно так? Если в ее взгляде на фотографии я вчера прочла не эмпатию… а настоящее узнавание?

Мне удалось сдержать дрожь в голосе и почти спокойно сказать:

– Скорее всего, совпадение. У людей много родинок.

– Может. Бабушка Мэта… Елена Васильевна… она интересная, в общем. Так рассказывает, что слушаешь и захлебываешься интересом. Особенно про своих классиков.

– Мне понравилась она по фотографиям.

– Мэтт все рассказал родителям, и мы вчера вечером ходили к ним на ужин. Прикинь, у них в Новогрудке все рядом – родители живут на соседней улице от бабушки. Он к ней с дедом пешком ходит в гости. Они у него клевые.

– Да… – я выдохнула. – Бывает, что людям везет с семьей.

– Я раньше думал, что во всех семьях, как у нашего деда с Любой. Оказывается, совсем нет. Но сейчас речь о другом. Мы поговорили с родителями Мэта и Таня сказала, что…

– Ты что, маму Мэта просто Таней называешь?

– Она сама так предложила и она клевая. К тому же сейчас у многих так принято. У меня шеф на работе тоже, не смотри, что ей за шестьдесят, а сказала, чтобы я, когда не на совещаниях, то звал ее по имени. Но понятно, что на твоей фабрике ты такого не видела.

– Вот только не начинай снова про это. Я любила работу и мне было там хорошо все эти годы.

– Ты могла бы давно уже заняться чем-то другим. Хотя против конфет лично я ничего не имею. Мам, слушай… я тут еще хотел тебя попросить, раз уж вспомнили про работу.

– Что-то случилось?

– Да нет. Просто я не успеваю. Мне дали задание. Проект новый. Мы сейчас запускаем в онлайн одну тему. Ну знаешь, такая сериальная история. Типа старшее поколение – о себе, а мы это оформляем для молодежи. Письма, дневники…

– Я думала, твоя работа в основном с программированием связана.

– Мам, работа – она и есть работа. У тебя тоже были конфеты, но это ж не мешало тебе стопки накладных выверять? Сможешь набрать этот текст для меня? Я бы тебе фото страниц выслал. Даже не знаю, где его нашли, чей-то старый дневник. Милене, кстати понравилось, сказала, что начало прикольное и девочкам зайдет.

– Когда ты сам вернешься?

– В понедельник утром. Хочу сегодня еще к деду съездить в Питер. Так что меня Мэт проводит до аэропорта в Минске, и я сперва в Питер, а потом домой. Милена тоже только к понедельнику вернется.

– А это нормально, что вы проводите выходные порознь?

– Я бы предпочел, чтобы она была сейчас со мной. Но у нее стало что-то налаживаться вроде с мамой. Она пока не хочет, чтобы я ездил с ней в Ярославль. Стараюсь не давить на нее. Мне кажется, она поэтому и свадьбы боится, что ей просто некого пригласить. Хотя мне, честно говоря, тоже.

– Тимур, ты же никогда до этого не ездил в Питер один?

– Мам, ты может просто не заметила, что я вырос?

Я поежилась. Всю жизнь старалась сглаживать любые острые углы при встречах с отцом, и вот мой сын вырос. У них не было близких отношений никогда. Словно просто в полку генерала Баталина появился еще один солдатик, который, правда, не играл в поддавки. Как объяснить Тимуру, если я сама не знаю, откуда такая тревога, что они могут встретиться одни без меня?

– Мам, а ты не знаешь он случаем не учился в Москве?

– Вроде нет, а что?

– Оказывается, бабушка Мэта свой диплом в Москве получала и, как нам удалось выяснить, все думали, что она не вернется обратно после окончания учебы. Ее родители всем в городе сказали уже, что их Лена остается в столице. И вдруг она возвращается, а потом устраивается в школу, выходит замуж за деда Мэта, и всю жизнь проводит там, где родилась.

– По-моему обычная история, ничего удивительного в этом, наоборот, нет.

– Мы подумали, а вдруг они могли познакомиться с нашим дедом Олегом во время учебы в Москве?

– Тимур…

– Да? А что такого? Все могли быть молодыми.

– Я хочу тебя попросить, сынок.

– О чем?

– Во первых, не трогать моего отца. Он не любит вспоминать молодость.

– Вот это и странно, честно говоря. Мэт, говорит, что его деда хлебом не корми – дай поговорит про то, как раньше было.

– Тимур… Мне кажется, не надо пока говорить дедушке про тест ДНК… и то, что мы в нем нашли. Он не поймет, но взорвется в своей привычной манере.