Читаем Стамбульский оракул полностью

Как раз тогда, когда она совсем было унеслась мыслями в этот сад, до нее донесся стук во входную дверь, за которым последовали уверенные шаги посетителя. Она выглянула из окна: перед домом стояла вереница носильщиков в знакомых ливреях. Ей было видно, как они, словно процессия диковинных пурпурных муравьев, заспешили в дом, каждый тащил ящик размером с пароходный сундук. Большой ковер в передней был немедленно скатан в рулон, а ящики составили по два между столом для визитных карточек и дверью. Господин Карум и дворцовый распорядитель молча наблюдали за происходящим. Когда последний ящик был водружен на место, посланец извлек серебряный футляр:

— Для госпожи Коэн.

— Я прослежу, чтобы это доставили по назначению, — сказал господин Карум.

Распорядитель посмотрел на протянутую руку и сказал:

— Его величество приказали передать это в собственные руки госпожи Коэн.

Элеонора показалась из-за двери:

— Позвольте.

Все обернулись на звук ее голоса и молча смотрели, как она шла через переднюю. На ней были шлепанцы и домашнее платье. При ее приближении распорядитель кивнул в некотором замешательстве — как будто сомневался, следует ли кланяться.

— Осмелюсь заметить, — сказал он, извлекая свернутый лист плотной бумаги из серебряного тубуса, — что письмо написано собственноручно его величеством.

Элеонора держала письмо обеими руками. Султан выбрал французский язык, почерк был твердый и элегантный.

Ящики перетащили в библиотеку и составили под окнами, что выходили на бешикташскую гавань. На улице удивительно резкий для этого времени года ветер волновал Босфор, шумел листвой и заставлял морских птиц выделывать странные курбеты в воздухе. Но в комнате царил покой. Густой аромат табака смешивался с запахом старых кожаных переплетов и коньяка, низ тяжелых портьер лежал на ящиках. Элеонора толкнула крышку ящика, помеченного номером один, наклонилась и пошарила внутри. Она выудила пачку писем и распустила шелковую тесьму, которой они были перехвачены. Верхнее письмо в большом квадратном конверте было адресовано генерал-лейтенанту Николаю Каракозову, угол конверта был запачкан чем-то, на поверку оказавшимся клубничным вареньем. Обратного адреса не было. Элеонора сжала конверт, и содержимое само выскользнуло из него. Это была карточка с написанным от руки приглашением на прием в честь завершения ремонта в резиденции французского посла. В этой связке писем ничего особенно интересного не обнаружилось; Элеонора положила ее обратно, вынула две папки и отнесла их на полковничий стол.