Читаем Стамбульский оракул полностью

Там было пусто, чисто и прибрано. Еду к ифтару готовили на центральной дворцовой кухне, поэтому на половину валиде-султан повара не заглядывали месяцами. Но ведь должно же быть хоть что-нибудь в кладовых. Конечно, вряд ли там найдется мясо, но хотя бы хлеб или курага, финик, на худой конец. Лишь бы продержаться до вечера. Султан посмотрел, не идет ли кто по двору, открыл дверь, пошарил среди пряностей: банка сардин и засохшая лепешка — вот и весь улов. Он уже было собрался открыть банку, когда в самом темном углу ему попалась коробка пахлавы. Блестящие квадратики теста, пропитанного сиропом, были посыпаны зеленой фисташковой крошкой. Его мать была известной сладкоежкой. Неудивительно, если она припрятала коробку для себя, чтобы было чем подкрепиться во время Рамадана. Она уже немолода и страдает сахарной болезнью. В любом случае она никогда не догадается, что это он раскрыл ее секрет. Он бросил виноватый взгляд через плечо, положил в рот кусочек и проглотил его, почти не разжевывая. Утолив острый голод, он с наслаждением сжевал и еще один кусочек, ощущая, как ни с чем не сравнимый вкус дробленых фисташек оттеняет сладость нежнейшего теста, которое тает у него во рту.

Абдул-Гамид облизал пальцы и проскользнул обратно, в покои матери. Великий визирь Джамалудин-паша склонился над столом, изучая каллиграфическую надпись. Их взгляды встретились, и каждый тотчас понял, чем только что занимался другой.

— Ваше величество, — начал великий визирь, — я искал вас.

— Истинное произведение искусства, — похвалил султан работу. — Разве нет?

— Да, ваше величество. Валиде-султан славится прекрасным куфическим почерком. Можно подумать, она родилась в Фесе. — Он задумался, вчитываясь в текст. — Хотя я бы на ее месте выбрал другую строчку.

Абдул-Гамид не дал Джамалудину-паше продолжить разговор о валиде-султан, и беседа потекла по обычному руслу. Великий визирь выпрямился, заложил руки за спину и начал:

— Из Новопазарского санджака доносят, что санджакбею удалось справиться с недовольными. К несчастью, жители деревни, которых он решил примерно наказать, все православные христиане. Русские не преминут раздуть это событие. Всего три дня назад их посол заявил Хишаму-паше, что царь намерен защищать православных подданных нашей империи как своих собственных.

— Да, санджакбей выбрал неудачное время, — сказал султан. — Как можно успокоить русских?

— Заплатить им то, что они требуют, — ответил Джамалудин-паша. — Хотя сомневаюсь, что это их успокоит. И европейские газеты… Если они узнают о Новом Пазаре, они раздуют из этого второе избиение болгар.

Тишину прорезало урчание в животе.

— Подождем реакции русских, — сказал он и переменил тему: — А теперь хотелось бы услышать хорошие новости. Что сообщают наши агенты?

Джамалудин-паша лично занимался секретными службами и всегда был рад похвалиться своими успехами.

— Да, — довольным голосом сказал великий визирь, — хорошие новости есть. Как раз на прошлой неделе наш человек проник на собрание заговорщиков в Бейоглу.

Султан равнодушно кивнул. Каждую неделю агентам Джамалудина-паши удавалось проникнуть по крайней мере на два собрания предполагаемых заговорщиков. По большей части ими оказались гнилые интеллигенты, которые ограничивались чаем и разглагольствованиями.

— Небезынтересно и то, — продолжил визирь, — что тайное послание, благодаря которому мы узнали об этой встрече, расшифровал ребенок, девочка-сирота восьми лет от роду.

— Ребенок?

— Госпожа Элеонора Коэн, — отозвался визирь. — Дочь торговца коврами, еврея из Констанцы. Это не простой ребенок, она — вундеркинд. После смерти отца, а он погиб при взрыве на корабле в день рождения вице-консула, она живет у Монсефа-бея.

— У Монсефа-бея? — переспросил султан. — И он же устроил это собрание?

— Да, — улыбнулся Джамалудин-паша. — Примечательное совпадение. Хотя, возможно, не случайное. К сожалению, агенту не удалось узнать ничего нового ни о нем самом, ни о его целях. Монсеф-бей утверждает, что его интересует только чтение Руссо, а секретные шифры — не более чем игра. Как бы то ни было, мы отметили этот случай в его личном досье.

— Как же девочка прочла зашифрованное послание, если она живет у Монсефа?

— А очень просто, — пояснил визирь, разглаживая усы, — один из наших людей занимается с ней. Он принес записку на урок и сказал ей, что это загадка.

Султан помолчал.

— Что еще о ней известно? Как ее имя?

— Элеонора Коэн. Я уже сообщил вам все, что сейчас о ней известно. Если ваше величество желает, я соберу подробную информацию. Это не составит большого труда.

— Да, — подтвердил султан. — Я желаю.