Читаем Стальные грозы полностью

Впрочем, Растов быстро сообразил, что дело в разнице расстояний. Реально спутник Тэрты был, конечно, качественно больше. Но «нечто» все равно внушало: оно имело не то восемь, не то шесть километров в поперечнике, что сразу указывало на его вызывающе инопланетное происхождение. Ведь Растову было совершенно точно известно, что самый большой орбитальный объект Великорасы, завод «Абигайль», имеющий близкие габариты, находится не здесь, а в системе Лукреция. Да и выглядит он совершенно иначе.

Геометрически неведомое сооружение представляло собой замкнутый восьмиугольник со скругленными ребрами. В общем и целом оно напоминало прыжковые Х-ворота вроде тех, какие Растову пару раз случалось видеть в Тремезианском поясе во время службы на Кларе.

Однако те ворота были рассчитаны на проход максимум магистрального контейнеровоза и имели радиус метров двести.

Это же сногсшибательное инженерное сооружение могло запросто пропустить сквозь себя за раз штук десять построенных в шеренгу конкордианских суперлинкоров-авианосцев проекта «Ферван Махерзад»!

«Это что же получается? У клонов есть один «Ферван Махерзад», у Российской Директории – ни одного… А вот у чоругов, понимаешь ты, есть потребность в Х-воротах, рассчитанных на пропуск объектов величиной с астероид?! – с затаенным ужасом думал Растов. – Если, конечно, это действительно Х-ворота, а не нечто другое. Какой-нибудь концентратор энергии, излучатель… Сверхлазер?»

Долго гадать Растову не пришлось.

Инопланетное сооружение вдруг озарилось мерцанием тревожных проблесковых маячков и расцвело нитками габаритных огней.

Затем внутренность исполинского восьмиугольника, сквозь который прежде были свободно видны звезды, в частности популярное у конкордианцев созвездие Заотара, помутилась – как будто ангел выдохнул на карманное зеркальце. Из Заотара сразу же выпала рука, воздетая с пучком стрел к Солнцу Предвечному, а через пару секунд и змея, попираемая его тяжелой двадцатипарсековой стопой. Затем погасли и более яркие звезды.

Череда грязно-желтых сполохов пробежала по синему окоему восьмиугольника, и в его центре родились несколько новых огоньков.

Теперь уже майор не сомневался, что перед ним некая разновидность Х-ворот. Но еще минуты три он не мог опознать корабль, перемещенный Х-воротами из неведомых галактических далей сюда, в систему Макран.

То ли чоругский авианосец-улей…

То ли их же гражданский паром…

То ли нечто третье…

Но очевидным было то, что корабль имеет вполне умеренные размеры. Скажем, вполне сопоставим с отечественным линкором «Сталинград».

Соответственно, вопрос, зачем же ворота имеют столь грандиозный размер, по-прежнему оставался открытым…

Сходящий с ума от вынужденного безделья Растов был готов посвятить этим праздным размышлениям и час, и два. И посвятил бы! Если бы к нему не пожаловали гости.

– Здравствуй, восхищенный! – церемониально произнес Верховный Рак Шчи.

Растов вздрогнул – эффект присутствия, создаваемый чоругскими акустическими системами, был ошеломительный. Особенно на фоне непроницаемой ватной тишины, в которой он находился предыдущие дни.

Майор обернулся. Он был уверен, что Шчи каким-то образом втиснулся в его каморку, что было с точки зрения пространственной маловероятно.

Но Верховный Рак находился, конечно, в отсеке по соседству. Просто переборка, доселе непроницаемая, вдруг стала прозрачной.

– Отрадно видеть, что ты научился открывать иллюминатор и теперь вместе с другими восхищенными можешь наслаждаться красками этого живописного уголка Вселенной.

– Я тоже рад. Тут от скуки рехнуться можно, – сказал Растов, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

Ему неясно было, как следует себя вести с таким просвещенным и высокоранговым раком.

То ли изображать сдержанную отрешенность философа.

То ли занять позицию непримиримого к врагу русского воина.

А может, наиболее выигрышно амплуа интеллектуала, далекого от всяких политических и военных пертурбаций, в котором, к слову, всю жизнь проваландался его младший брат Кеша? Ведь за что-то же Иннокентий нравился своим таинственным инопланетным «ферзям»? Может, за это?

Тут Растов вспомнил свою любимую максиму: главный вид боя – наступление. И он решил с мягкой непреклонностью захватить инициативу хотя бы в этом разговоре.

– Скажи мне, добронравный Шчи, – (этот «добронравный» всплыл из недавнего клонского блокбастера «Рыжие дюны Ишкаты», где Великая Конкордия боролась с чоругами, не покладая на), – каким целям служит это сооружение на орбите? Это же Х-ворота, так? – Растов указал в сторону иллюминатора, который тем временем уже почти полностью утратил прозрачность.

– Да, это транспортные ворота, – подтвердил Шчи. – Мне ведомо, что сословие обменивающих когда-то отдало вам, людям, искусство изготовления таких вещей. Я не понимаю, чем обусловлен твой интерес. Ведь и у людей теперь немало таких!

– Ты прав, у нас есть Х-ворота. Но они маленькие. А эти – огромные. Вот я и спрашиваю: зачем вам такие размеры?

Шчи потеребил свою проволочную юбку, пошевелил усами и выдал:

– Зачем делать маленькие, если можно большие?