Читаем Стальные грозы полностью

Конвейер дернулся, и сердце Растова уколола ледяная игла страха.

Мало ли что задумали эти раки?! Может быть, они намерены ставить на людях особо бесчеловечные эксперименты? Испытывать какие-нибудь вирусы? Ведь «расстрельный подвал» – это, если вдуматься, участь далеко не самая худшая…

Конвейер подвез капсулу с Растовым к самой морде «адмирала». Она была усатой, пучеглазой, с выраженным пупырчатым рельефом на «скулах» и «лбу».

Чоруг пошевелил многочисленными длинными усами и заговорил.

Звуки его речи вместе с синхронным русским переводом полились из динамиков под потолком капсулы. Там же, наверху, загорелись два дополнительных источника света: уже знакомый Растову оливково-зеленый и охряно-желтый.

– Меня зовут Шчи. Я восхищенный пятого ранга из сословия эзошей. Ты – мой пленник, и я приветствую тебя в качестве такового на борту своего ко-рабля «Гибель и разрушение теплокровным».

Растов не выдержал.

– Я всегда знал, что когда по визору говорили про «врожденное миролюбие чоругов», которые даже свои корабли называют поэтично, «Шелковыми касаньями» и «Благоуханными долинами», так это они врали… «Гибель и разрушение» – вот настоящее чоругское название, проникнутое духом предков! – В голосе Растова звучал убийственный сарказм.

– В вашем визоре врут часто, но здесь они не солгали. Многим сословиям чоругов присуще врожденное миролюбие, – спокойно сказал Шчи, восхищенный пятого ранга. – Но не эзошам… Однако ты не представился, человек. Назови себя.

– Константин Растов, майор бронетанковых войск Российской Директории. На правах полномочного представителя военных властей в системе Макран я заявляю вам решительный протест в связи с актом неспровоцированной агрессии против Российской Директории, Объединенных Наций и всей Великорасы!

– Протест принят. – Шчи меланхолично шевельнул правым усом.

После этого чоруг замолчал и принялся разглядывать Растова особенно пристально. Майору даже показалось, что его просветили насквозь какими-то лучами – на груди, на руках и даже в паху будто волоски зашевелились.

Растов занервничал. Он вдруг понял, в какой момент Малат начала колотить ботинками в стекло-монокристалл.

– Что вы намерены со мной делать?! – выкрикнул майор.

– Мы намерены содержать тебя по стандартам восхищенного четвертого ранга. Вода, кислород и необходимое человеческое питание будут предоставлены тебе в количествах, потребных для жизни.

Хотя новости были хорошими, Растов не почувствовал облегчения. Он знал, что «восхищенный четвертого ранга» – это очень много. Присваивая ему такой ранг, его, по чоругским меркам, необыкновенно возвеличивают. Необыкновенно для какого-то майора, пусть даже и бронетанкового, гвардейского.

«Неужели пронюхали, что я сын Председателя Совета Обороны? Но откуда?!»

Растов решил предпринять блиц-попытку подтвердить или развеять свои догадки.

– За что мне такая честь? Разве я тяну на восхищенного четвертого ранга? Откуда у меня столько мудрости?!

– Похоже, твое тело содержит больше мудрости, чем ты думаешь. Мне очевидно, что ты несешь имплант, вживленный Неорганическим Существом, которое вы, люди, именуете Стальным Лабиринтом.

– Имплант? Мое тело? – удивился Растов, озирая себя с ног до головы. Это было достаточно комично, учитывая, что повсюду его облегал гермокостюм танкиста.

Реакция майора, похоже, озадачила Шчи.

– А что, разве ты не посещал Стальной Лабиринт на планете, которую вы называете… – Шчи зыркнул на внутреннюю поверхность своей клешни, где, по-видимому, располагался экран, высвечивающий ему подсказки, – Навзар?

«Сказать правду? Или соврать?»

Растов колебался недолго. Вспомнил, как в академии его учили: если правда, сказанная врагу, помогает солдату сохранить жизнь и здоровье, значит, надо ее сказать.

– Да, я там был.

– Хорошо, что ты говоришь правду, – сказал Шчи. – Это подтверждает, что ты и впрямь восхищенный четвертого ранга. Им свойственно правдолюбие.

– А те, те другие, в других капсулах? На которых ты смотрел до меня? Они какого ранга? – спросил Растов.

Некоторое время Шчи думал. А потом сделал выметающий жест клешней. Как будто хотел сказать: «Эти? Просто мусор».

Конвейер тронулся. Это означало: аудиенция окончена.

Растов оглянулся на капсулу, которая следовала за ним.

Листов, похоже, был без сознания – он лежал на боку, беспорядочно свалив перед собой ноги и руки, как будто это были дрова.

Но даже будь капитан бодр и свеж, Растову едва ли удалось бы отмаячить ему, что надо громко кричать Верховному Раку: «Стальной Лабиринт! Я тоже был там!»

Временные апартаменты Растова по величине были чуть больше сельского нужника.

Ну то есть больше. Но всего лишь раза в два.

Растов мог лежать, вытянувшись в полный рост. Но вот уже бегать, прыгать или просто расхаживать, размахивая руками, – не мог.

Зато в камере имелся иллюминатор. Небывалая роскошь, если сравнивать с гауптвахтой боевого корабля землян!

Правда, иллюминатор этот еще требовалось обнаружить.