Читаем Стальная бабочка полностью

Очень скоро бой рассыпался на множество мелких очагов, в каждом из которых наблюдалась примерно похожая картина. Дактианцы атаковали группами по пять-шесть воинов на одного мароманна и пытались стрелять, но штурмовики и робокриги мгновенно просчитывали вероятную траекторию всех выстрелов и занимали такие позиции, чтобы между ними и врагами очутился какой-нибудь бионик или один из вражеских бойцов. Кроме того, синтетики мароманнов умудрялись учитывать и вектора атаки модифицированного зверья. Со стороны это выглядело как хаотичное перемещение в рваном ритме причудливого танца или исполнение каты боевой системы «припадочный больной», но в сознании у самих мароманнов и робокригов рисовалась вполне четкая схема работы. Каждый опасный момент в ней был учтен, все вероятные траектории просчитаны и расчерчены, а существующие угрозы разделены по уровням. На основе всех этих данных синтетики-компаньоны выбирали оптимальное действие, и людям оставалось лишь его исполнить – шагнуть туда, отпрыгнуть сюда, выстрелить, пригнуться, ударить и снова выстрелить. Для обычных людей могла бы возникнуть одна трудность – исполнять требовалось очень быстро, но мароманны люди тренированные, к тому же их нервная система была, мягко говоря, усовершенствована. Внедренные в их организмы там и сям (в том числе в оболочку нервных волокон и в мышцы) колонии наноботов помогали «разогнать» реакцию до «космических» скоростей. Вот и получалось, что штурмовиков не взять ни залпами – выручала броня, ни в поединке – они оказывались быстрее даже самых проворных и ловких биоников «хищных» моделей.

То есть смена тактики не принесла дактианцам ощутимой пользы. Маневр и ответный огонь мароманнов сорвал планы противника накрыть отряд медным тазом. Но дактианцы давно проиграли бы войну с Марободом, не имей в распоряжении бойцов, все-таки способных противостоять мароманнам. Соперничать с машинами и полумашинами в скорости и вычислительных мощностях дактианцы не могли, но ведь могли найти способ защититься от их оружия и задавить ловких роботов массой. Конечно, дактианцам не хотелось окончательно губить лес, это противоречило их мировоззрению, но тут уж, как говорится, не до жиру, приходилось закрывать глаза на все издержки.

Космодесант прекратил стрельбу и отошел, а его место заняли крупные и довольно неглупые, почти разумные бионики вида «медведь» или «йети». Мало того, что эти мутанты неплохо соображали, они имели отличную защиту – их длинная шерсть поглощала и рассеивала энергию, так что даже от прямых попаданий на ней оставались только подпалины, а еще они были вооружены не только зубами и когтями. Каждый третий «медведь» держал наперевес «дракона», а остальные целились в штурмовиков из компактных гравитационных винтовок – «субпродуктов» чужих технологий, предположительно сайтенских. Изготавливалось это грозное оружие, конечно, где-то в Империи, и некоторые детали для него, как обычно, выращивались, но в основе лежали военные разработки сайтенов – то ли нелегально купленные Аррадактом, то ли украденные его шпионами. И скорее, ближе к истине был второй вариант. Ведь сайтены считались друзьями мароманнов.

Совладать с «медведями» было все-таки реально, для этого в запасе у воинов имелись гранаты, которые создавали ударную волну не хуже выстрела гравитационной винтовки и запросто валили с ног даже «носорогов», а они втрое крупнее и тяжелее, чем «йети». Робокриги же могли схватиться с трехметровыми чудовищами врукопашную и попросту задушить мутанта. Однако рисковали при этом быть разорванными на части – «медведи» обладали чудовищной силой, но такой исход для синтетических бойцов не являлся серьезной проблемой. Они даже гордились, когда какие-то части их тел оказывались новее остальных, то есть были восстановлены после повреждения или утраты. У робокригов это считалось чем-то вроде боевой медали за ранение.

В общем, новая боевая задача тоже была решаемой, но потребовала перегруппировки, во время которой отряд Хауэра очутился в кольце. Почти в кольце. Выход из окружения все-таки имелся – ведь Момо по-прежнему держал след вильдеров.

Вот только спасительная тропа запросто могла стать дорогой в ад. Пройдя сотню метров, Хауэр остановился, окинул взглядом следующий отрезок единственного пути отхода и в сомнении покачал головой. Называть этот этап «отрезком пути» было не совсем корректно. Если только не умеешь ходить по воздуху.

Вместе с Момо и Борисом командор остановился у края самой натуральной пропасти. На дне ее шумела река – метрах в ста пятидесяти по вертикали, а противоположный край упрятанного в зелени каньона находился примерно в полукилометре по горизонтали. Как перебраться на другой берег, не имея летательных аппаратов, Хауэр не мог и представить. А между тем жук, по заверению Бориса, четко указывал не вниз или в стороны, а на другой край каньона.

– Мало того, что вильдеры каким-то образом перелетели через эту яму, они сделали это с реактивной скоростью? – Хауэр оглянулся на Бозе.

– Может, кто-то дал им пинка? – доктор развел руками.