Читаем Сталин и ГРУ полностью

В конце 1926 г. Уншлихт выдвинул идею о совместном обсуждении оперативных вопросов с руководством рейхсвера. В частности, им было предложено обсудить «возможный план стратегического развертывания Прибалтийских государств и Польши». Естественно, что подобное обсуждение можно было проводить только при условии хорошей подготовки и согласовании деталей «по линии разведывательной и дезинформационной». Очевидно, подобное предложение тогда не нашло поддержки у высшего военного руководства, и эта интересная идея заглохла. Через два года в конце 1928-го с идеей оживить и расширить контакты по обмену разведывательными данными выступили уже немцы. Ими были использованы неофициальный представитель рейхсвера в Москве полковник Оскар Нидермайер и советский военный атташе в Берлине Корк. Через них командование рейхсвера предложило «контактирование разведывательной деятельности обеих армий против Польши, обмен разведданными о Польше. Кроме этого, советской стороне было предложено организовать встречу руководителей обеих разведок для совместного рассмотрения данных о мобилизации польской армии.

В конце 28-го года в Москве, очевидно, подводили итоги военного сотрудничества с рейхсвером. В докладе Ворошилову от 24 декабря 1928 г. Берзин отмечал, что все военные предприятия немцев в СССР: Липецк, Казань, Томка, кроме прямой своей задачи имеют также и задачу экономической, политической и военной информации. Разведывательная деятельность немецких сотрудников на территории СССР не была секретом для сотрудников советской военной разведки. В докладе указывалось, что наблюдающим за всеми немецкими предприятиями был «такой махровый разведчик германского штаба, как Нидермайер. С этой стороны предприятия нам приносят определенный вред». Но это не особенно беспокоило Берзина, так как, по его мнению, подобный шпионаж не был «направлен по линии добычи и собирания секретных документов, а ведется путем личного наблюдения, разговоров и устных информаций.

Такой шпионаж менее опасен, чем тайный, ибо не дает конкретных документальных данных, а ограничивается лишь фиксированием виденного…».

Берзин считал, что немцы на территории Союза имеют достаточно своих глаз и ушей для того, чтобы получать подробную информацию и без помощи сотрудников немецких предприятий, и что они «могут организовать прекрасную тайную разведку». Поэтому даже если и удалить с территории СССР все немецкие тайные предприятия, то это ничего не даст в смысле уничтожения немецкого шпионажа.

Берзин в своем докладе отмечал и новый подход руководства рейхсвера в организации военного сотрудничества с РККА. По его мнению, с учетом командировок в СССР таких крупных военных деятелей, как заместитель начальника генерального штаба Миттельбергер, а затем и начальник генерального штаба генерал Бломберг, во взаимоотношениях между двумя странами отмечается более дружественный тон, чем это было раньше. Но он и предупреждал высшее военное руководство страны, а доклад был отпечатан в шести экземплярах и разослан по соответствующему списку, что «сейчас еще рано говорить о серьезном длительном курсе на восточную ориентацию». По его мнению, новые предложения командования рейхсвера объясняются неудачами на Западе (неудачи по договоренностям в репатриационных вопросах и в вопросе об освобождении от оккупационных войск рейнской зоны). Поэтому, по мнению Берзина, именно этим и было вызвано новое предложение командования рейхсвера об урегулировании и расширении сотрудничества обеих армий, которые были предложены Москве через Нидермайера и Корка.

Немецкая сторона предлагала «контактирование разведывательной деятельности обеих армий против Польши, обмен разведывательными данными о Польше и встречу руководителей обеих разведок для совместного рассмотрения данных о мобилизации и развертывании польской армии». После обстоятельного обсуждения немецких предложений Берзин в докладе Ворошилову выдвинул предложения руководства военной разведки: «Предложение об обмене разведывательными данными по Польше и совместном обсуждении вопросов мобилизации и развертывания польской армии принять. Попытки установить организационные контакты между разведками — отклонить». Эти предложения были приняты наркомом. Сейчас вряд ли можно выяснить причину отказа начальника Управления от встречи с руководством немецкой военной разведки. По имеющимся у исследователей архивным документам это сделать невозможно. Неофициальный представитель рейхсвера, а заодно и немецкой разведки в Москве Нидермайер отлично знал Берзина, неоднократно с ним встречался и об этих встречах регулярно докладывал в Берлин. Так что о нем там хорошо знали. Может быть, в Москве опасались, что в случае его визита в германскую столицу эта информация пойдет дальше? Любопытных глаз и ушей представителей европейских разведок там хватало. Тем более что, очевидно, уже тогда в Управлении думали о поездках Берзина по странам Европы (поездка была организована в 1930 г.) и лишний раз засвечивать своего начальника не хотели. Но это можно высказать только как предположение.