Читаем Сталин и деньги полностью

В этих нелегких условиях удавалось все же наращивать товарные фонды таким путем, как расширение производства местных товаров. Но для этого были нужны особые накопле­ния, которыми местная промышленность не располагала. По­этому Госбанк стимулировал ее деятельность специальными кредитами. Для сокращения пути этих товаров к покупателю банки строго контролировали выполнение кассовых планов; следили за розничным товарооборотом и по отдельным сис­темам, и по районам; боролись за устранение всяких задер­жек в оптовых базах, на складах и в розничной сети. Однако добиться быстрейшей продажи еще мало. Она не даст резуль­тата, если полученные деньги осядут и не дойдут быстро до казны. Поэтому перемещение полученных от населения де­нег в государственную кассу (инкассация) приобретало важ­ное значение. Нам не хватало как инкассаторов, так и особых видов транспорта для перевозки денег. И все-таки за первые четыре года войны удалось поднять уровень инкассации тор­говой выручки. Прямо на рынках создавались специальные кассы. Они привлекали в банк выручку, только что получен­ную колхозами от продажи продуктов. А на селе деньги при­нимались почтово-телеграфными учреждениями.

Если правая рука в хозяйстве не ведает, что творит левая, проку не будет. Если при умелой инкассации рубли одновре­менно уплывают через другой канал, экономика станет дыря­вой. Поэтому банк усилил контроль за бережным расходова­нием наличных денег. Заметно снизил нормы остатков обо­ротных средств у всех предприятий и организаций. Выдачу наличных на административные расходы и командировки со­кратил.

Жестко контролировалась кассовая дисциплина. Нако­нец, поддерживались характерные для социалистической экономики основные принципы кредитования. В частности, прямой банковский кредит выдержал все военные испыта­ния. В 1941 году вложения Госбанка составили 5,5 миллиар­да рублей; в самом тяжелом 1942 году — столько же; в пере­ломном 1943 году, когда кредиты еще «не пришли в себя», — 4,8 миллиарда; в решающем 1944 году— 5,1 миллиарда; в завершающем 1945 году— 6,1 миллиарда рублей (причем уже в начале этого года кредитные вложения превысили до­военный уровень).

Удельный вес кредитов не изменился, но структура вло­жений по отраслям перестроилась в пользу тяжелой про­мышленности. Переход на карточное снабжение населения и сокращение ассортимента товаров ширпотреба заставили Госбанк с конца 1943 года предоставлять кредиты на сроки, которые не дифференцировались по разным видам продук­ции, как раньше, а устанавливались в среднем, исходя из пла­новых норм. Что касается внешней торговли, то здесь дело обстояло несколько иначе. Экспорт и импорт временно утра­тили былую надежность. Разве можно было, например, точ­но сказать, когда будет вывезено намеченное согласно дого­вору, допустим, в Афганистан? А когда придут корабли союз­ников в Мурманск или Архангельск с партией грузов? Тоже неясно. Выросли накладные расходы и ставки по морскому фрахту. И в результате внешнеторговые организации оброс­ли долгами. К концу 1945 года за ними числилось долгов свы­ше чем на 1,33 миллиарда рублей.

С освобождением занятых врагом территорий широким потоком хлынули за армией штатские люди и организации. Среди других занимали прежнее место и кредитные учреж­дения. Уже к 1 апреля 1945 года их сеть была полностью вос­становлена. В освобожденных районах предприятия получи­ли трехмесячные кредитные льготы, а торговля — месячные.

Например, им предоставляли ссуды без долевого участия их собственных оборотных средств. Льготами пользовались так­же ОРСы (отделы рабочего снабжения) и подсобные хозяйст­ва. Восстановительные же работы вначале финансировались по фактическим затратам. Серьезная задача возникла в свя­зи с вопросом о том, как быть со ссудами, выданными до фа­шистской оккупации. Необеспеченную задолженность в кон­це концов погасили за счет госбюджета.

Развивая вкладные операции, Госбанк ввел единую сбер­книжку, по которой каждый военнослужащий мог получить свои деньги в любом месте, где имелось банковское учреж­дение. Это причиняло некоторые неудобства, зато с одобре­нием было встречено вкладчиками. Сложнее было с расчета­ми за товары, отгруженные либо еще до войны, либо из ты­ловой зоны в район боевых действий и наоборот. Некоторые предприятия получали товары без платежных документов.

Материальные ценности эвакуировались сплошь и рядом без выписки из расчетных документов, ибо заниматься этим подчас было некогда. По дороге грузы порой переадресовы­вались: то, что ехало в Челябинск, попадало в Вологду; предна­значенное для Перми оказывалось в Ташкенте и т. п. На складах Саратова и Горького скопились товары, по которым не были известны ни поставщики, ни покупатели. А как поступить с вы­ручкой за продукцию, предназначавшуюся, допустим, Криво­рожскому комбинату, если линия фронта сместилась с Украи­ны к Сталинграду? Такие финансовые средства зачислялись на особые счета и передавались в распоряжение соответствую­щих наркоматов или кооперативных центров.