Читаем Сталин полностью

В первой половине 20-х годов большинством членов партии или, вернее, большинством членов ее штаба нэп рассматривался как предварительное условие «скачка в социализм», воспринимался как подготовка к нему. Однако в 1924 — 1925 годах еще никто не знал точно, когда и в какой форме произойдет этот скачок. Ценность альтернативных предложений, выдвинутых в то время, определяла историческая обстановка, внутренняя и внешняя изолированность, соотношение политических и классовых сил. Характерно, что в 1925 — 1926 годах, когда разгорелась фракционная борьба, казалось, что нэп является устойчивой политикой, рассчитанной на длительный период.

Следует отметить, что поворот, происшедший в последующие год-два, тотальный отказ от нэпа и в конечном итоге его ликвидация, собственно говоря, произошли незапланированно. Это было неожиданностью для многих партийных руководителей. Ведь значительное число членов партии осознавало необходимость «скачка в социализм». Такая ориентированность на конечную цель была заложена в самой революции, в рабочем движении России. Необходимо также отметить, что при всей своей критике «левая» оппозиция не выдвигала требования о немедленной ликвидации нэпа. В 1924 году Преображенский в своих заметках о «первоначальном социалистическом накоплении» в связи с неэквивалентным обменом опирался исключительно на политику нэпа: «Разница с периодом первоначального капиталистического накопления заключается здесь, во-первых, в том, что социалистическое накопление должно происходить не только за счет прибавочного продукта мелкого производства, но и за счет прибавочной стоимости капиталистических форм хозяйства».

Политическая программа оппозиции, потерпевшей поражение, ее теоретическая критика существовавших в стране условий самым энергичным образом указывали на недостатки новой экономической политики. Вне всякого сомнения, лидеры оппозиции хорошо видели, что сужение социальной базы партии превращается в источник тяжелейших проблем, что уже ощущается влияние центробежных сил в обществе. Речь шла не только о появлении нэпманов, о расцвете капиталистических условий, не только о неорганической комбинации плана и рынка, ведь наряду с этим имелись значительные факты экономического подъема, были ощутимы первые достижения культурной революции. Речь шла и о том, может ли власть большевиков приспособиться при существовавших внешних и внутренних условиях к последствиям нэпа — политики, которая была развернута по инициативе партии. Экономические и социальные основы «термидорианского переворота», о котором говорила оппозиция, связывались ею с последствиями нэпа. Оппозиция выводила бюрократическое перерождение партгосаппарата, появление сбоев в функционировании внутрипартийной демократии из буржуазных тенденций нэпа. Однако радикальная ликвидация нэпа не ослабляла, а на самом деле укрепляла сталинизм. В то же время можно показать, что улучшение положения бедняцких элементов крестьянства в соответствии с идеями социального равенства в течение 20-х годов было только внешним.

Нэп привел к новой дифференциации села. Обычно ее изображают в виде процесса усиления роли середняков. Для правильного подхода необходимо опираться на непосредственные результаты революции, и изменения в положении классов, победивших в революции, можно оценить только на основе этих результатов. В конце восстановительного периода, в 1924 — 1925 годах, к категории безземельных сельскохозяйственных наемных рабочих относилось около 10 процентов сельского самодеятельного населения. Крестьяне-бедняки составляли примерно 26 процентов, середняки — 61 процент, кулачество — 3-4 процента. Эти цифры дают возможность сделать обманчивые выводы. Прежде всего, категория середняков не являлась однородной, поскольку активно проходил процесс внутренней дифференциации. Сдача земли в аренду предоставляла возможность бедным слоям крестьянства получить больше потребительских товаров, однако в дальнейшем угрожала опасностью их пролетаризации. Роль наемного труда постепенно возрастала. Основные результаты первых лет революции означали для крестьянства возможность действительного подъема. Количество сельскохозяйственных рабочих по сравнению с 1917 годом сократилось вполовину, то есть в 1920 году 816 тысяч человек в сельском хозяйстве содержали себя за счет наемного труда. А в 1926 году их уже насчитывалось приблизительно 2, 3 миллиона. Количество хозяйств, сдающих землю в аренду, с 1922 по 1925 год выросло почти в 3 раза, а количество передаваемой в аренду земли за три года выросло в 2 раза — с 3 миллионов до 7 миллионов десятин.