В такой напряженной атмосфере в декабре 1927 года состоялся XV съезд ВКП(б), на котором из партии была исключена группа старых большевиков, руководителей так называемой «объединенной» оппозиции. Стало вполне очевидным, что дела пойдут не по старым рельсам, хотя это понимали еще немногие. Так называемый сталинский поворот в определенном смысле для самого Сталина принес также неожиданные последствия. В действительности и Сталин, и стоявшее за ним и поддерживавшее его большинство ЦК взялись за так называемую вторую революцию, не имея детальной, заранее разработанной программы. По настоянию Сталина в 1928 году были приняты чрезвычайные меры по отношению к лицам, укрывавшим пшеницу и саботировавшим хлебопоставки. Зерновой кризис, хлебный кризис означал конец нэпа. Бухарин и его группа ясно видели, что речь идет о радикальном изменении политического курса. В ходе развернувшихся новых дискуссий решился вопрос о том, что выход в сложившейся обстановке — в государственной плановой системе хозяйства, ограничивающей и полностью исключающей рыночные отношения, а также в коллективизации, которая ликвидировала единоличные, мелкотоварные формы хозяйства.

В октябре 1928 года Сталин еще отрицал, что внутри Политбюро существует правый уклон. Он подчеркивал, что мы едины и всегда будем едины. Однако в апреле 1929 года на XVI партконференции дискуссия настолько обострилась, что ее неизбежно пришлось выносить на всеобщее обсуждение. Летом 1929 года был придан новый размах коллективизации, и это подготовило окончательное политическое поражение тех сил, которые выступали за сохранение остатков нэпа.

«ВЕЛИКИЙ ПЕРЕЛОМ»

ОБ ИСТОРИЧЕСКИХ УСЛОВИЯХ

Судьбоносный поворот, заложивший экономико-политические основы структуры нынешнего развития СССР, ломка которых считается; задачей наших дней, по вполне понятным причинам является предметом ожесточенных научных и политических дискуссий. Именно поэтому целесообразно немного отклониться в сторону, хотя бы для того, чтобы у читателя не сложилось впечатления, что «великий перелом» является просто результатом личной деятельности Сталина.

Надо представлять историческую обстановку, факторы, тенденции, совокупное действие которых определило поворот в развитии страны, который мы теперь называем «второй революцией», «большим скачком», «великим переломом» или «термидорианской контрреволюцией». Только в результате такого анализа можно понять роль Сталина в тот период и различить объективные и субъективные моменты исторического процесса. Ведь и лучшие западные историки в своих работах не отрицают, что нельзя вырвать сталинизм из общего хода исторического процесса, игнорировать особенности развития российского революционного движения, не учитывать внешнеполитическую и внутриполитическую обстановку в Советском Союзе, сложившуюся к началу 30-х годов.

В исторической литературе тема нэпа считается сравнительно хорошо разработанной. Но как бы много статистических материалов и фактов ни имелось в нашем распоряжении, различные историко-теоретические дискуссии, прежде всего по вопросу о том, почему был свернут нэп, приносят все новые и новые результаты. Возникающие проблемы далеко выходят за рамки экономических вопросов. Ни введение новой экономической политики, ни ее свертывание нельзя считать простым экономическим актом. Поворот к нэпу был во многом результатом вынужденного решения, и без оценки последствий крестьянского недовольства и растущего в стране хаоса нэп вообще нельзя понять. Нэп планировался на длительный период, но никто не оспаривал временного характера этой политики, которая представляла собой отклонение от основной линии. Нельзя забывать, что, собственно говоря, отступление от нэпа произошло уже в 1923 году, когда под влиянием ножниц цен государство вмешалось в ценообразование.

Интересно, что, когда в 1925 году (на гребне волны нэпа) Бухарин, стоявший на одной платформе со Сталиным и выступавший против оппозиции, настроенной откровенно скептически по отношению к нэпу, обращаясь к сельским и городским мелким товаропроизводителям, выдвинул лозунг «обогащайтесь», группа Сталина заговорила о преувеличении, о том, что Бухарин допустил оговорку.