Читаем Сталин полностью

На съезде развернулась оживленная дискуссия по вопросу, должны ли Ленин и Зиновьев, об аресте которых Временным правительством был отдан приказ, явиться на буржуазный суд. Выступая с политическим отчетом от имени ЦК, Сталин остановился на этой проблеме. Его точка зрения не была полностью ясной. Он сказал: «Нет гарантии, что, если они явятся, они не будут подвергнуты грубому насилию. Другое дело, если суд будет демократически организован и будет дана гарантия, что не будет допущено, насилие… Если же во главе будет стоять власть, которая сможет гарантировать наших товарищей от насилий, они явятся»[24]. В дискуссии известный украинский большевик Н. А. Скрыпник указал на принципиальную слабость аргументации Сталина: «В резолюции, предложенной т. Сталиным, было известное условие, при котором наши товарищи могли бы пойти в республиканскую тюрьму, — это гарантия безопасности. Я думаю, что в основу резолюции должны лечь иные положения. Мы одобряем поведение наших вождей. Мы должны сказать, что мы протестуем против клеветнической кампании против партии и наших вождей. Мы не отдадим их на классовый пристрастный суд контрреволюционной банды». Бухарин также возразил против подхода Сталина, считая его формулу о «честном буржуазном суде» наивной и схоластической. Съезд принял резолюцию, предложенную Бухариным.

На съезде был избран новый ЦК — его состав с 9 человек в апреле был расширен до 21 человека. Наряду с этим было избрано 10 кандидатов в члены ЦК. Результаты голосования неизвестны, но съезд Подтвердил членство Сталина в Центральном Комитете.

Вслед за разгромом монархистского мятежа Корнялова в конце августа обстановка в стране изменилась. В письме, написанном в конце сентября, Ленин давал следующую характеристику сложившейся ситуации: «События вполне подтвердили правильность моего предложения, сделанного во время Демократического совещания, именно, что партия должна поставить на очередь вооруженное восстание. События заставляют это сделать. История сделала коренным политическим вопросом сейчас вопрос военный. Я боюсь, что большевики забывают это, увлеченные „злобой дня“, мелкими текущими вопросами и „надеясь“, что „волна сметет Керенского“. Такая надежда наивна, это все равно, что положиться „на авось“[25].

Ленин, следивший за развитием событий издалека, из шалаша в Разливе, понял, что история предоставляет большевикам особый, неповторимый шанс, что партия сможет достичь успеха только посредством наступательной военной акции. И только так. Для тех, кто, занимаясь в Петрограде текущими делами, формировал политику, этот вопрос не был в такой степени ясным и однозначным.

15 сентября ЦК партии обсудил письма Ленина к Центральному Комитету[26]. Их острый тон, радикализм вызвали изумление среди большевистских руководителей, большинство их полагало, что партия поставит свое существование под угрозу, если развернет наступательные действия. Каменев прямо предложил сжечь письма Ленина. Сталин, в который раз заняв промежуточную позицию между радикальными взглядами Ленина и большевистскими руководителями, настроенными примиренчески, выдвинул предложение направить письма Ленина для обсуждения в местные партийные организации. В обстановке того времени это было бессмысленной затеей. В то же время (вместе с Троцким) он поддержал призыв Ленина к бойкоту Предпарламента, совещательного органа при Временном правительстве, в котором меньшевики и эсеры имели большинство. Но это предложение не сразу получило одобрение со стороны членов ЦК.

В период подготовки Октябрьского вооруженного восстания во взглядах Сталина можно проследить характерную двойственность. Он, конечно, руководствовался иными соображениями, чем Каменев и его сторонники, принципиально занимавшие примиренческую позицию. Среди примиренцев еще были живы определенные иллюзии насчет жизнеспособности Учредительного собрания, насчет возможностей демократического пути. В их позиции слышны отголоски мнения меньшевиков, которые считали, что Россия в силу своей отсталости еще не созрела для немедленной пролетарской революции. Из-за отставания европейской революции они пессимистически оценивали возможности социалистического будущего в России. В отличие от них Сталин, который был организатором, «комитетчиком», исходил из необходимости единства организации и ее боеспособности. Его каждодневные политические маневры, тактические шаги преследовали цель добиться равновесия и примирения взглядов в ходе дискуссии. Он хотел этого достичь любой ценой, даже тогда, когда наступило время неотложных, решительных действий. В подобном духе в качестве одного из редакторов центрального партийного органа газеты «Рабочий путь» он подвергал, как и в марте, цензуре статьи Ленина, которые считал недопустимо острыми по тону, даже воспрепятствовал публикации некоторых писем.