Читаем Сталь и песок полностью

— Ну спасибо, утешил, — сказал Череп, — хорошо, что еще в колбу не посадил. Наблюдать, так сказать — процесс развития.

— А, что, это идея… завтра, с утра, мыльно-рыльные в охапку и аки штык в лабораторию.

— Бегу и спотыкаюсь, — отмахнулся Череп, — У меня к тебе есть другой вопрос. Ты мне лучше, вот, что скажи…

Выслушивая юление "дикого" вокруг да около, доктор долго хмурился, а разобравшись в кружевах иносказаний, не выдержал:

— Не морочь мне бэдэбейцелы, — отмахнулся доктор. Лукаво блеснув глазами, улыбнулся, — не пора ли назваться? А то все безымянным прикидываешься, скажи прямо ты кто? На кого работаешь и давай выкладывай предложение.

Всматриваясь в доктора Череп взвешивал риск. Если выложить все на чистоту, а вдруг "цербер" продастся СБ, тогда весь план не будет стоить и прогоревшего предохранителя. А начавшаяся раньше времени конфронтация с СБ, сорвет тонкий расчет командования. При военном перевороте, важен именно точный учет всех нюансов, а самое главное неожиданность. То, что готовится именно переворот Череп уже не сомневался. Хоть Удав не говорил на прямую, но для чего же еще нужен постоянный канал связи. А потом, хоть СБ и запретило всем наемникам покидать расположение застав, то пехотинцы, под предлогом необходимости занять чем-то буйные головы, получили приказ отработать штурмовые атаки внутри закрытых помещений.

Потеряв терпение в повисшей паузе, старичок скривился в ехидной усмешке:

— И долго ты будешь на меня пучеглазиться? — начиная перетекать в образ капризного покупателя, со знанием дела начал канючить, — то же мне конспиратор. По сценарию, я уже должен подписывать всякие там обязательства, и слюнявить пальцы, а не ждать когда ты придумаешь сказочку.

Череп не мог понять, что происходит со зрением. Фигура собеседника расслаивалась на отдельные образы, сквозь один просматривался другой, за ним третий. И так пока глаза не заломило от напряжение. В голове вспыхнуло, как от добротного замыкания. На миг потеряв ощущения себя, провалился в омут беспамятства…

Первым вернулись воспоминания. Только какие-то не такие. В глазах двоилось, троилось, словно кто-то подбросил пару лишних зеркал. И теперь мог наблюдать себя еще со стороны, только не как в зеркало, а под шум комментариев назойливого шепота, ломившегося в сознание, чужих ощущений. Начиная разбирать, где его, а где какой-то чужеродный бред, взял ключевое слово, стал выстраивать все воспоминания вокруг понятия наемник, собрал свои воспоминания в кучку. А все остальное оставил морем не понятно откуда взявшихся воспоминаний. Заглядывая в протекающие мимо потоки событий, с удивлением заметил, что все в основном о виртуальности. А вот и он, в серебренной кольчуге схватывается с колобком, а вот и огненный элементал. И вдруг все понял…

— Тебя зовут Олег Цыганов. Ты родился в Новосибирске, — четко выговаривая каждое слово, Череп читал книгу воспоминаний, — И у тебя… врожденный церебральный паралич?!

Застывшая фигура доктора, словно превратилась в фотографию. Безотрывно следя за Черепом раскинувшемся на кушетке, взглядом в котором боролось не доверие к услышанному, изумление и мелькнул страх, а на словах прозвучало:

— Неплохо, — на словах удивился старичок, а Череп сразу почувствовал как заволновалось море тревожными образами, — откуда у тебя доступ к личному делу?

— Я не трогал твою "персоналку", — в доказательство порылся в водах чужих воспоминаний, — Вот например, что ты мечтаешь пройтись босыми ногами по утреней росе, в досье не отражено…

Старичок дернулся как от удара. Море чужих ощущений в которых Череп с трудом ощущал себя, забилось в налетевшем шторме непонимания. Грозя накрыть Черепа валом удивления смешанного с нарастающей паникой, эмоции стали заглушать ощущение собственной личности.

— Олег прекрати! Не паникуй! — вскричал Череп.

— Откуда ты знаешь?!

Реальность чужих воспоминаний и образов заволновалось в шторме эмоций. Удивление смешивалось со страхом, шок сменился на молнии гнева. Кто-то знает твои сокровенные желания, бесцеремонно их озвучивая, смеет прикасаться к самому заветному — к мечтам, о которых сам боишься говорить в слух. А тут как посмеялись!

— Я это никому! Слышишь?! Никому не говорил…, — закричал голосом до краев наполненный гневом и обидой, за несбыточность и опошление сокровенного желания. Мечта эта никогда не сбудется, и пусть всякие "полноценные" уроды не смеют касаться, своими лапами того, что он имеет, — пшел вон отсюда сволочь!!!

Медленно подымаясь старичок стал раздуваться в уродливого великана. На искаженном яростью лице, глаза запылали угрозой. Кулачища сжались в смертельный кувалды.

— Я все объясню. Упокойся…, — не зная как прервать пуповину связывающую два сознания, Череп застонал от бьющего потока боли.

Не понятно по каким причинам, но все, что испытывал Олег впивалось в сознание Черепа рвущим клаками страдания. То, что для него горечь, для Черепа кислота. Обида — ненависть. Злость — желание убивать. Теряя сознание, простонал:

— Я все чувствую! Пожалуйста, прекрати…