Читаем Стакан воды полностью

Посетителей было немного, но официант тем не менее долго не появлялся у их столика.

Более опытный Баклажанский объяснил Кате, что аристократическая неторопливость при обслуживании — это наиболее свято соблюдаемая традиция ресторанов высшего разряда и этим-то они главным образом и отличаются от ресторанов низших категорий.

— Ничего, — миролюбиво добавил он, — можем подождать. У нас есть время.

— Да, — улыбнулась Катя. — «У меня, да и у вас, в запасе вечность!»

Катя привела эту цитату совершенно случайно, хотя она и понимала, к чему клонит Баклажанский, и даже с удивлением не находила в себе ни испуга, ни даже элементарного чувства осторожности.

Баклажанскому же очень понравилось, что она, пусть даже в шутку, сказала про обоих.

— Века! — повторил он, с восхищением разглядывая Катины веснушки. — Все впереди!.. Дух захватывает…

Ему показалось тактически неверным сразу броситься в объяснение. Он решил предпослать ему несколько вступительных слов о своих надеждах и перспективах.

— Предстоит выставка. Буду показывать угольную композицию. — Он доверительно наклонился к ней и лукаво улыбнулся. — У одного вашего знакомого есть большие шансы получить на выставке первую премию…

— Подождите, Федор Павлович, — осторожно сказала Катя. — Ведь это ещё неизвестно…

— Неизвестно?

Баклажанский встревожился.

— Вы считаете, что уголь не произведёт впечатления?

Катя подняла на него свои честные глаза.

— Боже упаси! Уголь совершенно необходим. По-моему, за каждую тонну угля сверх плана надо выдавать премию. Но ведь это не распространяется на каждую угольную скульптуру.

«Самостоятельно мыслит! — с удовлетворением отметил Баклажанский. — Это приятно». С каждой минутой Катя все больше покоряла его.

— Справедливо, — сказал он. — Мысль оригинальная и верная. К сожалению, некоторые художники в расчёте на лёгкий успех хватаются за материал, о котором не имеют ни малейшего представления… А что получается? — Баклажанский распалился, вспомнив о деятельности некоего художника Шевелянчика. и уже не выбирал выражений: — Получается спекуляция на теме! Холодное рукоделие! Просто свинство!

— Конечно, — сказала Катя. — Только жизнь может вдохновить художника, и только вдохновенный художник может оживить мрамор.

«Формулирует!» — восхитился Баклажанский. Ему положительно повезло: с Катей можно было говорить об искусстве, как с равной.

— Но бывает и обратное положение, — сказал Федор Павлович, и самодовольная улыбка заиграла «а его лице. — Бывает, что за дело берётся опытный мастер, уже давным-давно знакомый с материалом и…

— Давным-давно тоже не годится, Федор Павлович, — перебила его Катя. — Жизнь идёт вперёд. Вы только представьте себе человека, который в последний раз был на шахтах лет десять назад, а сейчас берётся их изображать, пользуясь старыми воспоминаниями и журнальными картинками. Ведь у него же ерунда получится, верно?

— Конечно… — начал было Баклажанский, но вдруг осёкся и подозрительно посмотрел на Катю.

— Какими картинками? — осторожно переспросил он. — При чем тут картинки?

— Ни при чем. Я просто к примеру сказала, что картинки из «Огонька» не могут заменить живых жизненных впечатлений. — Катя доверчиво посмотрела ему в глаза. — А что?

— Нет, ничего… — неопределённо сказал Федор Павлович и как-то сразу завял.

Он тут же вспомнил, что сам недавно, меняя обушок Прова на врубовую машину, пользовался фотографиями из «Огонька». И теперь его тревожило сомнение — знала Катя об этом, когда приводила свой неудачный пример, или не знала? А пример, по мнению скульптора, был безусловно неудачный. Как это подчас бывает у художника, Баклажанский терял всякую объективность. когда дело доходило до его собственных произведений.

— Катя, дорогая, — предложил он поспешно. — Не будем забираться в такие дебри и портить себе настроение. Мы должны веселиться и лакомиться, как дети. Искусство — слишком нервная тема. Хотите условимся сегодня о нем не говорить?

— Уговорились! — засмеялась Катя. — Пусть у нас будет такая игра… Как детские фанты. Только давайте уже позаправдашнему — кто проговорится, тот платит штраф.

— Есть! Решено! — обрадовался Баклажанский. — А какие штрафы?

— С вас порцию мороженого, а с меня…

— А с вас поцелуй, — вырвалось у скульптора. Он выпалил это с неожиданной смелостью. Но тут же сам испугался собственной храбрости и смущённо попытался объяснить: —В школе мы всегда с девочек брали такой штраф…

— Надеюсь, что это было только в старших классах, — улыбнулась Катя. — Но со мной не рассчитывайте особенно — я не проговорюсь.

«Шутит!» — снова умилился Баклажанский.

Нет, право, она была очаровательна. К скульптору вернулось его безмятежно-счастливое настроение, и он уже был уверен, что Катя вспомнила картинки из «Огонька» неумышленно.

Все обстояло великолепно! Сейчас он закажет обед и после этого скажет ей все. Нет, лучше между первым и вторым. За третьим! — окончательно установил Баклажанский и улыбнулся, довольный своей решимостью.

Чтобы не терять времени, они весело отправились в увлекательное гастрономическое путешествие по меню.