Читаем Стакан воды полностью

По тому, как он слушал, по тому, как он ободрял посетителя вставляемыми к месту вопросами, в нем можно было угадать видавшего виды директора,

возвышавшегося порой и до двух и даже до трёх телефонов.

— Значит, вас интересуют ваши брюки? — уточнил Петухов, ласково глядя на посетителя.

— Брюки… — подтвердил посетитель. — Уже больше месяца, как я сдал их вам в чистку, — он виновато улыбнулся. — Я бы не стал вас беспокоить, но, вы понимаете, время идёт, я звоню, посылаю — обидно отрываться от работы. Я скульптор.

— Ваяете? — вежливо заинтересовался Петухов.

— Ваяю. Баклажанский. Может быть, слышали?

— Ну как же! — бодро соврал Петухов. — Конечно, слышал! Ну что ж… — он картинно встал за столом. — Надо бы вам ускорить брюки?.. Как вы считаете?

— Я считаю, что давно пора.

— Вот и я полагаю, что пора! Мало мы ещё проявляем чуткости к нуждам трудящихся, мало! — тяжело вздохнул Петухов и решительно нажал кнопку звонка.

По этому сигналу в кабинете появилась розовая и по-детски строгая регистраторша Маша Багрянцева.

— Вот по этой квитанции сегодня надо закончить заказ, — приказал Петухов. — Срочно!

— Хорошо! — кивнула Маша, но, заглянув в квитанцию, удивлённо подняла глаза. — Здесь же ещё и утюжка? А вы сами приказали утюжку временно прекратить.

— В порядке исключения! — пояснил Петухов. — Товарищ уже давно ходит за своими брюками. Надо ему помочь в данном вопросе. Это же известный скульптор — товарищ Баклажный! — многозначительно добавил он.

— Баклажанский, — поправил популярный ваятель.

— Тем более! Так что давайте, голубушка, действуйте в этом направлении.

Баклажанский по просьбе директора направился писать в книгу предложений благодарность за проявленную оперативность, чуткость и индивидуальный подход к клиенту, а Маша поспешила вернуться в общий зал, к себе за столик, перед которым уже толпились заказчики.

Комбинат сейчас переживал свою весеннюю путину. Плащи и пыльники шли сплошным косяком. Весна переодевала население в светлую одежду, которую нужно было срочно чистить и гладить. Эта же весна красила свежей масляной краской все скамейки, заборы, водосточные трубы, магазинные двери, витринные рамы и поручни. И, стало быть, свежевычишенные клиенты приходили в комбинат по второму разу.

В центральном салоне комбината, сплошь задрапированном тёмным репсом с мавританским орнаментом, постоянно толпились заказчики. Во всех матерчатых кабинах за репсовыми занавесками наиболее отчаянные клиенты часами ожидали возвращения своих крайне необходимых частей туалета, пущенных в производство по разделам «молния», «экспресс», «моментальная чистка в присутствии заказчика».

В особенно горячие моменты объявлялся всеобщий аврал. Всех сотрудников, способных держать иглу или утюг, свистали наверх и направляли в цех, на помощь производственникам. А Маше, которая одна никак не успевала принимать клиентов, помогали лично товарищ Петухов и даже его жизнерадостный заместитель товарищ Гусааков, в обычное время не склонный ни к. какой полезной деятельности.

В этой суматохе Баклажанский долго не мог найти хранителя «Книги жалоб и предложений». Директор книгу ему не дал.

— Нет, нет… — не без гордости сказал он. — На это у нас есть специальный старик по жалобам!..

Наконец скульптору указали на старичка с голубыми глазами и такими же нарукавничками, который оживлённо беседовал с кем-то из посетителей в сравнительно тихом углу мавританского зала.

«Специальный старик по жалобам» был явно очень занят. Баклажанскому ждать было некогда, и он решил уйти, затаив в душе свою благодарность.

И правильно сделал. Сейчас Семен Семенович Гребешков вряд ли смог бы уделить ему необходимое внимание.

Забыв о своей жалобной должности, Гребешков сам чистил пиджак сидящего рядом клиента — крупного немолодого мужчины с широченными плечами, пышными седеющими волосами над высоким лбом и озорной детской улыбкой. Явно волнуясь,

Гребешков задавал ему вопрос за вопросом и почтительно выслушивал ответы.

Неподдельное волнение Гребешкова объяснялось тем, что рядом сидел без пиджака и запросто беседовал с Семеном Семеновичем сам Илья Александрович Константинов — директор Института экспериментальной биологии, действительный член Академии наук, крупнейший учёный с мировым именем.

Каждому было бы интересно познакомиться и побеседовать с таким известным учёным, но для Гребешкова это было особенно большой удачей.

Семен Семенович принадлежал к тому типу людей, которые плотной толпой окружают появившийся на улице новый автомобиль советской марки, часами наблюдают работу новых асфальтовых катков или невиданных снегособирателей. Строительство метро отнимало у него когда-то все свободное время. А в эпоху первых в Москве передвижек домов он даже бесстрашно простоял шесть часов на крыльце едущего здания и покрыл вместе с ним расстояние более двенадцати сантиметров. Когда же ему удалось в числе первых пассажиров прокатиться в скоростном лифте до двадцать шестого этажа первого высотного дома, это было для него настоящим праздником.