Читаем Средь сумерек и теней полностью

Средь сумерек и теней

Светило завершало дневный ход,Светило угасало в блеске алом;И над пустыней сумеречных водБыл опрокинут бледный небосводОгромным алавастровым фиалом.И веял на простор морских зыбейТончайший аромат лесов зеленых,Которые росли близ волн соленых;И трепетные стаи голубейСкрывались на ночлег в масличных кронах.И шепот густолистых сикоморСтруился, лепету оливы вторя;Плескали крылья; и в вечерний хорМычание влилось: к отрогам горСтада от Мертвого влачились моря.Стада шагали, опустив глаза,Стада стремились прочь от горькой глади;И наступало время петь цикаде…И зрела благодатная лозаПространных виноградников Энгади.Последний луч простерся над водой…Ведомые угрюмым бедуином,Верблюды шли несчетной чередой;И тяжки были их горбатым спинамТюки с алоэ, миррой, розмарином.И тьмою твердь укрыли облака,И стало море Мертвое незримо;А бедуины путь держали мимо,И ни един не видел старика,Ступавшего по склонам Аварима…Провозгласивший некогда законВеликому народу иудеев,Отдохновения возжаждал он;И двинулся, исполнив и содеяв,Всевышнему вознесть последний стон.И были травы горные колючи,И восходил пророк, и был он бос.И на вершине каменистой кручиОн, устремляя взор в ночные тучи,Последнюю молитву произнес.

«– Сто двадцать весен и сто двадцать зимИспепелили немощное тело;И дух мой угасает купно с ним,Но вера и досель не оскудела.Да, правил я Тобой сужденный путь,Но кончена стезя моя земная;Трудился я, не смея отдохнуть,Ни страха, ни отчаянья не зная;Я, зривший пламень Твоего столпа,Усердствовал в служенье неустанном;Но тернии растит моя тропа,И небеса поволоклись туманом;Меня забыли в племени моем,И поприща былого не осталось;И по земле отныне мы вдвоемВлечемся: я – и горькая усталость;И я взываю: Господи! укройБлагословенною могильной теньюТого, кто жаждет мира, как герой,Отдавший силы славному сраженью.Ужели нужен я людскому роду,Коль убывает утомленный слух,И зренье иссякает год от году,И черною тоской охвачен дух?Да! время, хоть оно разит нескоро,Браздами прочертило мне чело,И унесло былую ясность взора,И светлые виденья унесло;И холодны, как лед, мои седины,И мой хребет сгибается в дугу…Ты внемлешь эти вздохи? Ни единыйЯ без усилья сделать не могу.О, смилуйся над немощным рабом,Который искони Тебе был верен,А нынче в Твой обетованный домСкребется, схожий с изнуренным зверем!»

III

Перейти на страницу: