Читаем Спустя девяносто лет полностью

– Как не понять!.. Они сразу почуяли подвох, но молчали! Да и к чему?.. Сам разве не знаешь, какие у нас капитаны? Если не захочет, он тебя и слушать не станет, пока ему что-нибудь не сунешь. Раньше в открытую несли, а теперь так, втихую… Люди всё понимают, но что поделать – платят. Видят, что иначе никак. Да и куда жаловаться? Кобыла с волком тягалась – только хвост да грива остались!..

– Это вы, выходит, прилично заработали!

– А ты как думаешь!.. Видишь эту кафану? Её построил капитан на деньги от сахарной головы. Эх, Пайя, деньги прямо рекой текли!..

– Но всё-таки ты так и не рассказал, как вы с капитаном поссорились.

– Погоди, сейчас расскажу… Знаешь, когда мы стали торговать новой головой, он начал записывать, сколько раз мы её продали. Я увидел и, понятное дело, обиделся, к чему мне его обманывать? Раз так, стал и я делать заметки на сахарной голове: всякий раз, как продам, ставлю чёрточку карандашом. А как стали рассчитываться – мы это каждый месяц делали, – по его подсчётам, получается, что на один раз больше продали, чем по моим. И я могу чем угодно поклясться, к чему мне врать, что я верно вёл записи. Вот насчёт этого мы, ей-богу, знатно поругались. Он мне: «Вор!» А я ему: «Обманщик! Жулик первостатейный!» Чуть до драки не дошло. Я вылетел за дверь и ушёл от него… А когда рассчитывались, он мне целых двадцать дукатов зажал!..

Тут в кафану вошёл арестант из тех, с кого сняли кандалы и теперь они обретаются при полиции; сквозь стекло было видно, что перед дверью стоит жандарм. Арестант взял большую бутылку пива и пошёл. Наш высокий посмотрел на него, потом пригляделся, тот показался ему знакомым, а вглядевшись получше – окликнул:

– Радан, ты?!

Арестант остановился, посмотрел на него и воскликнул:

– А, Джука! А ты-то здесь какими судьбами?

– И меня вот ветром занесло, Радан. Видишь, разошлись мы с моим капитаном!

– Давно ты из Владимирцев?

– Позавчера уехал.

– Ну, расскажи, как там мои детки? Где хоть они сейчас?..

– Давай пойдём! Чего застрял? – прикрикнул на него жандарм, заглянув в дверь, и Радан ушёл, не дождавшись ответа.

– Бедолага!.. – сказал Джука, глядя ему вслед. – Это, Пайя, тот самый крестьянин, который купил капитану первую сахарную голову.

– А за что его посадили? – спросил удивлённый Пайя.

– За что?.. За то, что несчастье с ним, с бедняком, приключилось! Он был порядочный человек, но как-то влез в долги. Задолжал одному ростовщику – был такой Узлович, тот его разорил, и вот до чего дошло… Горбатился, бедняга, откладывал, но всё впустую. Сначала долг небольшой был, потом наросли проценты, какие на долг, какие за отсрочку… Никак не выбраться. А ты же знаешь, как у нас последнюю шкуру дерут с должников. Когда он понял, в какую беду попал, то и работать стал хуже. А что за радость работать, если весь доход другому идёт? Пить начал. Даже поговаривали, что в уме повредился.

– Эх, бедняга! А почему он не нашёл какого-нибудь честного человека, чтобы вытащил его из беды?

– Так он и нашёл, но тут ему палки в колёса вставили. Капитан на него за что-то взъелся. Да и на виноградник его облизывался. А Узлович на луг, и вот они всё шушукались и готовили ему западню. Когда уже дом собрались продавать, он, бедняга, нашёл какого-то порядочного человека, который готов был дать ему денег. Хотел вырваться из кабалы. Но не тут-то было, капитан с Узловичем как-то дознались и побежали к тому человеку. Как на грех, оказалось, он двоюродный брат капитана. Капитан на него насел: «С ума, – говорит, – сошёл! Кому ты деньги даёшь, этому пропащему пьянице? Да он в долгах как в шелках… Плакали твои денежки!» И отговорили его… А Радан, бедный, так радовался! Прямо ожил, хвастался мне, как выберется из долгов…

– Так ты объясни толком, за что его посадили-то?

– Погоди, сейчас расскажу… Когда они с тем покупателем дело испортили, Узлович подал в суд и добился продажи имущества… И до чего же они быстро всё провернули, ты бы знал! Непонятно, когда успели всё устроить и объявить. И вот как-то утром зовёт меня капитан и улыбается: «Давай, Джука, собирайся, на аукцион поедем!» Я собрался, и мы поехали. Когда уже в Крниче проезжали виноградники, капитан показал пальцем на виноградник Радана: «Как тебе этот виноградник, Джука?» – «Хорош, – говорю, – такие редко встретишь». «И что это он спрашивает?» – думаю.

Тут мы свернули и прямо к дому Радана. Вот оно что! Понял я теперь. Тут и Узлович, и крестьяне, и какие-то деревенские торговцы вышагивают перед домом. Бедный Радан весь позеленел от злости. Жена и дети как побитые… Начались торги – всё подряд скупает Узлович, крестьяне вроде покупают, а вроде и нет, жалеют человека. Дошло дело до дома. Дети пищат, жена воет. А Радан, бедняга, кинулся в дом как бешеный. Мы все переглянулись, что это с ним? И тут вдруг выстрел через слуховое окно, и Узлович уже лежит, не шевелится!..

– Убил! – ахнул Пайя.