Читаем Спустя девяносто лет полностью

Это слава[54] у Давида Узловича, писаря в управе. Гости у него все самые достойные. Не говоря уже о лучших людях из самого Крнича – например, новый учитель Сима Стойнич, заменивший Сретена Павловича, того самого, которого в прошлом году прогнали куда-то к влахам под Мироч[55] в наказание за то, что он развращал детские умы и ругал власть. Не говоря уж о самом хозяине дома, который, стоило ему только отучиться в начальной школе, отселился от отца и начал писать по деревенским конторам, а отец от него отрёкся, слышать о нём не хотел и не оставил ему наследства, как остальным братьям; а он только сильнее увлёкся письмом и адвокатской работой, выучил назубок все законы, и что разрешено, и что запрещено, а там получил должность писаря в сельской управе и на этой должности «тяжким трудом, по копеечке» за десять лет заработал кое-какие деньги, и теперь, слава богу, ему есть чем угостить друзей и знакомых. Не стану говорить и о попе Пере, который может на полном скаку удержать на голове полную бутылку вина и который всегда водит за собой здоровенную чёрную псину. Однажды он запер её в церкви после вечерни: всю ночь бедный пёс носился по церкви, прыгая на все возможные столы, а люди бежали подальше, думая, что явилась какая-то сила, посланная им в наказание за грехи. А когда они на следующий день с трепетом подошли и открыли дверь – к великому их удивлению, из церкви выскользнул поповский пёс. Внутри всё было раскидано и перевёрнуто; три дня и три ночи три священника служили бдения, пока церковь снова не очистилась. Итак, позвольте мне не упоминать тех людей, которые всегда в компании Узловича, а отметить только тех, кто издалека приехал к нему на праздник. Прекрасные гости – таких днём с огнём не сыщешь. Вот учитель Иво из Скуплена; и ещё другой Иво, учитель из Яловика; и Станое, учитель из Муратовца; и косой поп Еротие из Миокуса, который волочится за девками, когда ему приходит охота, и поёт с цыганами какие-то похабные песни. Приехал и сам капитан Максим Сармашевич. Остальные – писари из разных управ и тому подобные, но всё это опять-таки гости, достойные хозяина торжества, они любят его и ценят.

Капитанов мундир уже изрядно поизносился, конечно, не так, как у тех, которые по долгу службы всё куда-то бегают, но всё-таки поизносился… И пора бы уже, ведь нынче третий Юрьев день с той памятной первой «сделки» в Вучевице. И действительно, сплошная удача вучевчанам! Сколько раз наш капитан по служебной надобности объезжал уезд!.. Сколько раз верный Джука торговал сахарной головой, и вот пакость какая, так ни разу и не продал за три талера, а всё только за дукат!..

В общем, как видите, широко гуляет Давид Узлович. Все едят, пьют, поют и смеются, танцы, музыка, всё время звучат заздравные тосты. Пьют за здоровье начальства и того, кто его выдумал; пьют за здоровье «добрых людей», которые уважают господ, приглашают к себе в дом, принимают и угощают как могут чем бог послал; пьют за здоровье хозяина Давида, который тяжким трудом заработал на свой прекрасный дом, имущество и запасы и теперь может как полагается принять своих достойных гостей. Все тосты один другого затейливее, учителя, священники и писари соревнуются – кто длиннее и изящнее закрутит здравицу. Только кто-нибудь скажет тост, Джука тут же стреляет из пистолетов; учителя и священники вопят на разные голоса: «многая лета», а цыганские музыканты становятся в круг, как стервятники над падалью, и орут что есть мочи: «Пей до дна! Пей до дна! Пей! До дна! До дна! До дна-а-а!» – а потом начинают играть свой всем известный туш.

Тосты, пение и музыка прерываются лишь тогда, когда гости налегают на разную жирную выпечку. Но и за закусками продолжается приятный разговор. Все друг друга знают, так что и разговоры ведут доверительные…

– Угощайтесь, господин капитан! – потчует не в меру весёлый Давид Узлович самого дорогого гостя – нашего приятного капитана. – Угощайтесь, пожалуйста, – что Бог послал и урожайный год принёс.

– Хм-хм, Дашо! – начал шутить уже хорошо поддатый капитан. – У тебя-то, кажется, всякий год урожайный, а?

– Не беспокойтесь о нём, господин капитан, – перебил его поп Пера. – Он и без серпа хорошо жнёт… Ха-ха-ха! Верно, Дашо?

На эту шутку гости расхохотались: «Ха, ха, ха!» Даже цыгане засмеялись.

– А ты, поп, будто серпом жнёшь! – уколол в ответ Давид и хотел было добавить что-то ещё похлеще, но капитан перебил его:

– Будет ли и в этом году хороший урожай, Дашо?

– Слава Богу и правительству, господин капитан! – ответил Узлович, смиренно приложив руку к груди. – Бог даст, будет! С Раданом у меня только незадача.

– Что? Скоро постучим в барабан у его дома, а?[56] И молоток постучит! Ха, ха, ха! – спрашивает капитан и смеётся с жирным куском курицы во рту. Поп Пера ухватил себя за бороду и издал козлиное «Ме-ке-ке!». Гости расхохотались.

– Прячься, поп, в кусты – пока барабан не сделали! – крикнул учитель Симо, и все опять захохотали: «Ха, ха, ха!» – а цыгане уже прямо корчатся от смеха и стучат друг друга по головам бубнами.