Читаем Спустя девяносто лет полностью

Капитан тоже встал, поблагодарил за приём, сказал несколько весьма поучительных слов и пошёл. Тут к нему подошёл староста, а за ним два местных чиновника с сахарной головой.

– Господин капитан, – начал староста, – нехорошо вам уезжать от нас с пустыми руками… – И подал ему сахарную голову. Капитан сделал вид, что ему это не по душе, посерьёзнел и спросил:

– Что это у вас?

– Да вот, немного сахара, отвезёте детишкам, пусть они у вас будут так здоровы!.. – говорит староста.

– Да не стоит… Право слово, не стоило, – прибедняется капитан. – Я ни у кого ничего не беру… Но уж если…

– Возьмите, отвезите детям! – закричали остальные. – Пусть детки кофе сладкий попьют…

– Ну я могу отвезти детям, но вам, правда, не следовало этого делать; честно говоря, не по душе мне это. И я бы у кого другого ни за что не взял. Но раз так, что поделать… – говорит капитан, а Джука только улыбается в усы.

– Не обижайтесь, господин капитан, – говорит староста. – Мы люди простые… Ты не подумай, что это – боже упаси – взятка какая!..

– Взятки я бы у вас не взял, – перебил капитан. – Целый ваят дукатов мне сулите, я не возьму, если взятка… Но так, ради дружбы и хорошего отношения, я могу отвезти детям немного сахара… – Тут он повернулся к Джуке и сказал: – Ну-ка, Джука, положи это в коляску!.. – Джука сразу же взял голову и поставил, где стояла.

Капитан попрощался со всеми, сел в коляску и уехал, а жители Вучевицы остались очень довольны, что им удалось так хорошо принять своё начальство…

Оттуда капитан отправился объезжать другие деревни. В Куявице он расследовал земельный спор, где обе стороны по очереди покупали у Джуки сахарную голову, которую он «купил для себя, когда утром уезжал из города», и отдали капитану как сувенир для детишек. В Звезде опять-таки был спор из-за деревенской мельницы, капитан научил народ слушать правительство и поддерживать его; и там истцы подарили капитану сахарную голову, чтобы тот отвёз небольшой подарочек детям. В Крниче он снова разбирал какой-то земельный спор и заодно внимательно выслушал священника Перу Поповича, который жаловался на учителя Сретена Павловича, что он неблагонадёжный, что ругает законы, религию, что развращает детские умы, даёт им читать всякие вредные книжки, говорит им, что нет ни неба, ни рая, а одна пустота; говорит, что не следует слушать власти… Всё это капитан «принял к сведению» и, конечно, снова получил сахарную голову, так, в подарок деткам. Оттуда он отправился в Прхово, Драгоевац, Мрдженовац, Миокус и так далее, всего в его уезде насчитывалось более пятидесяти четырёх деревень. Везде у него было какое-то служебное дело: где-то он расследовал спор, где-то отдавал распоряжения, где-то проверял, нет ли каких подстрекателей и так далее, в общем, всё, что входит в обязанности такого замечательного капитана, который только ревностной службой, усердным трудом и великой услужливостью к вышестоящим достиг этого своего звания.

Везде он произносил прекрасные поучительные речи, полные наставлений, какие может произнести только такой прилежный и ревностный капитан. И везде его хорошо принимали и угощали. А под конец он всегда получал ту самую сахарную голову из Джукиной сумки, просто так «деткам отвезти подарочек»… Целую неделю томился наш приятный капитан, путешествуя по уезду «в целях исполнения служебных обязанностей».

Уже на обратном пути, подъезжая к Владимирцам, где находилось управление уездом, он удовлетворённо спросил своего верного Джуку:

– Ну что, Джука, удачно, вучевчане довольны, а?

– Верно, господин капитан, верно! – ответил Джука улыбаясь. – Но могло быть ещё лучше. Жалко, что этот мерзавец её обломал, я смог бы везде продавать её по три талера.

– А по сколько продавал?

– Всего за дукат.

– И сколько раз ты её уже втюхал?

– Сколько всего мы деревень объехали.

– Мы сильно потеряли на том, что она обломана, – сказал капитан, а затем, подсчитав про себя, добавил: – Знаешь сколько, Джука?

– Сколько, господин капитан?

– Пятьдесят четыре деревни – ровно десять дукатов и два талера!

– Ох, ничего себе! Много… – подивился Джука такой недостаче. – А во всём Радан виноват.

– Ничего, Джука!.. Он мне за это заплатит… – пригрозил капитан.

К тому времени коляска уже подъехала к управлению уездом, где и остановился капитан со своим трудолюбивым Джукой и богатым уловом.

Всё снова пошло своим чередом; и работа в канцелярии шла по-прежнему – только в комнате у Джуки перед капитановой канцелярией стояла теперь эта сумка с сахарной головой, а капитан, расхаживая по утрам по кабинету и попивая кофе, всё шептал какие-то цифры и часто погружался в расчёты… Однажды он так увлёкся, что вместо нужного номера записал на одном документе «№ 54 дук. и 12 %…»

* * *

Боже мой, что за шум в Крниче?! Бьют барабаны, стучат бубны, гремят зурны, визжат скрипки… Давно уже не было такой тьмы народу и такого шума даже во Владимирцах, где сидит уездное начальство, не говоря уже о Крниче. Удивляться нечему, тут большой праздник!