Девушка чуть приоткрыла дверцу, но не вышла из машины. От свежего воздуха она зябко передернула плечами и повернулась к комиссару. В ее огромных глазах светилась нежность. Неожиданно она схватила Каттани за руку, потянулась к нему и легко коснулась губами его губ. Потом, по-прежнему не произнося ни слова, вышла из машины и, понурив голову и глубоко засунув руки в карманы плаща, скрылась в темноте ночи.

* * *

В большом пустом доме ее шаги отзывались мрачным эхом. Она обошла все комнаты и везде зажгла свет. Но это не помогло ей развеять мрак, переполнявший сердце. Титти попыталась подбодрить себя алкоголем. Щедрой рукой плеснула виски и осушила одним глотком. Она почувствовала, как согревается все внутри, и от удовольствия прикрыла глаза. В душе у нее что-то шевельнулось. Она взяла второй бокал, налила в него немного виски и поставила рядом со своим. Бокалы звякнули, словно ими чокнулись.

Резкий телефонный звонок заставил ее вздрогнуть.

– Так, значит, эта полицейская ищейка еще не оставила тебя в покое! – Звонил Чиринна, вне себя от бешенства. – Чего ему было надо?

Захваченная врасплох, Титти пролепетала:

– Да ничего особенного, спросил, знала ли я его помощника, того, которого застрелили.

– И что ты ответила?

– Я сказала, нет, мне о нем ничего не известно.

– Ты ему не верь. Поняла? – Теперь Чиринна говорил покровительственным тоном. – Если что-то будет не в порядке, я позабочусь сам.

Титти слушала его через силу, прикрыв глаза. Подтянула стул, опустилась на него, с трудом следила за словами, жужжавшими в трубке.

– Может, он еще ухажера из себя строил? – вновь завелся Чиринна, и в голосе его опять зазвучало подозрение. Казалось, он и впрямь ревнует.

– Да нет, – ответила она после короткого замешательства. – Ничего похожего.

Она надавила пальцами на правый висок. Голову пронзили первые стрелы начинающейся мигрени.

– Можно, я сейчас к тебе приеду? – спросил Чиринна.

– Нет, сейчас не надо, прошу тебя. Я неважно себя чувствую.

Голос его опять зазвучал угрожающе.

– Ты от меня что-то скрываешь?

– Нет, клянусь тебе, ничего не скрываю.

Она оперлась локтем о колено и опустила голову на руку.

Но Чиринна не утихомирился:

– Послушай, госпожа герцогиня, если ты вздумаешь шутить со мной шутки, то ни черта больше не получишь. Понятно?

На другом конце провода Чиринна с садистским удовольствием слушал ее отчаянные всхлипывания. «Да, ваша идиотская светлость, ты у меня в кулаке, – думал он. – Санте Чиринна твой полный хозяин, захочет, может тебя, черт подери, сземлей смешать, а то и вовсе в порошок стереть».

Но, казалось, ему все еще мало. Чтобы превратить свою победу в полный триумф, он заговорил ласковым тоном:

– Титти, ты же знаешь, что я никогда не причиню тебе зла. Я ведь люблю тебя. А ты-то, ты меня любишь?

Помимо его воли, голос Чиринна звучал чуточку растроганно. Было ясно, что он строит из себя жестокосердного злодея, а сам без ума влюблен в эту девушку.

Он умолк, ожидая, какой эффект произвели его слова. Последовало долгое молчание. Потом из трубки донесся прерываемый всхлипами шепот:

– Да, я люблю тебя.

Он удовлетворенно ухмыльнулся и повесил трубку.

<p>Нежелательная свидетельница</p>

Синьора Каттани нашла в одном из ящиков старый альбом с фотографиями и, удобно устроившись в кресле, принялась его рассеянно перелистывать. Она перевернула несколько страниц с картинами своей юности – друзья, родители, дом, где она выросла. Потом задержалась взглядом на фотографии, занимавшей целый лист. На ней были изображены они с мужем. Коррадо ее нежно обнимал, выражение лица у нее было веселое и озорное, палец она наставила в направлении фотографа. У мужа лицо было совсем еще мальчишеское, несмотря на его серьезный вид. Снимок был сделан в Цюрихе через несколько месяцев после их свадьбы.

Эта фотография пробудила в Эльзе воспоминания. Первые годы пролетели в любви и согласии. Она сохранила о них самую добрую память. Потом их брак постепенно пошел под уклон. Когда-то они, проснувшись, целыми часами не вставали с постели, не разнимали объятий. Она баловала мужа, приготавливала всякие деликатесы, подавала ему в кровать. Как всему этому пришел конец, она сама не заметила. И не была уверена, в ком из них двоих причина – в муже или в ней самой.

Когда муж вернулся домой, она еще сидела в кресле е открытым альбомом на коленях.

– Тебя видели с этой девушкой, – устало пробормотала она.

– Какой еще девушкой? – попытался возразить он. – Это главная свидетельница в следствии, которое я веду.

– И ты водишь всех своих свидетелей по ресторанам?

– Послушай, дорогая, перестань ко мне цепляться. Ты даже не представляешь, как приходится некоторых обхаживать, чтобы хоть что-нибудь из них выудить.

Она горько улыбнулась.

– Почему ты на мне женился?

– Что за вопросы? Потому что любил тебя.

– А теперь?

– Теперь, теперь… Теперь я и сам не понимаю, чего хочу. Словно попал в водоворот. И не знаю, сумею ли выбраться или разобьюсь насмерть о камни.