Читаем Спрут полностью

Каттани повертел коробку в руках. Вид ее не внушал никаких подозрений – на крышке красовалось название фирмы: «Премированная кондитерская фабрика братьев Капитуммо».

– Что это значит? – растерянно спросил комиссар.

– Все очень просто, – объявил священник, – это значит, что здесь действует организация по торговле наркотиками. Под видом экспорта конфет ей удается пересылать в Соединенные Штаты крупные партии героина.

* * *

– Вы хотите знать, колюсь ли я? Да все знают, что я насквозь пропиталась героином! – как ни в чем не бывало призналась герцогиня Титти Печчи-Шалойя, сопровождая свои слова выразительным жестом.

Она сидела в машине комиссара, мчавшейся по направлению к Палермо. Каттани пригласил девушку на ужин. «В какое-нибудь местечко поспокойней и подальше отсюда», – сказал он ей. Теперь, ведя машину в розовых сумерках, он наблюдал за спутницей краешком глаза.

Комиссар еще сам толком не понимал, какого рода интерес питал к этой девушке – профессиональный или же личный. Порой он думал о ней – такой хрупкой, светловолосой – с искренней нежностью. Иногда же его мысли обращались к ней только в связи со следствием. Имя юной герцогини частенько встречалось в деле и постепенно заняло в нем не последнее место.

Каттани вел машину сосредоточенно, с таким же вниманием и вместе с тем азартом, с каким шел «по следу» в своей работе.

– Ну давайте же, – поддразнивала его девушка, – прочтите мне нотацию. «Наркотики очень вредны для здоровья, они тебя погубят».

Он искоса взглянул на нее,

– Вы уже достаточно взрослая, чтобы самой понимать это. Меня больше интересует, кто вас ими снабжает. Чиринна, не так ли?

– Почему именно он?

– Потому что я это знаю.

– В таком случае зачем же спрашивать? – Девушка отвернулась. Потом тихо добавила: – Да, он.

Смуглый мальчик на стоянке у ресторана показал им свободное место, где поставить машину.

– А теперь что вы мне скажете? – спросила Титти. – Начнете объяснять, что Чиринна опасный тип и что девушке из приличной семьи следует держаться от него подальше?

– Да, именно это я вам и хочу сказать.

Перед входом в ресторан Каттани слегка коснулся ее плеча, пропуская девушку вперед.

Ужин удался на славу. Когда Титти приподняла бокал, любуясь золотистым цветом легкого сицилийского вина, Каттани приблизил к нему свой бокал, и раздался веселый звон.

– Я пью, – сказал комиссар, – за ваше выздоровление.

Титти, казалось, тронули эти слова.

– Да, вы можете выздороветь, – убежденно продолжал он. – Вам нужно для этого не пожалеть сил и проявить выдержку. Но это вполне вам по плечу. И как первый шаг – вы должны заставить себя порвать с Чиринна.

Титти пригубила вино.

– Но вы, может быть, еще опаснее, чем Чиринна, – сказала она, хлопая ресницами.

– В каком смысле?

– Вы такой умный, смелый, с вами чувствуешь себя уверенно. Любой женщине легко потерять голову.

– Если вы боитесь довериться мне, я знаю одного священника, который разбирается в подобных вещах. Он вам может помочь по-настоящему.

– Ну вот, – усмехнулась она, – не хватало только священников!

На обратном пути у Каттани стал одерживать верх профессиональный интерес.

– Мне хотелось бы задать один чуточку нескромный вопрос, – сказал он.

– Слушаю вас.

– Комиссар Маринео бывал у вас в доме? – спросил он без обиняков.

– У нас в доме? Да, иногда…

– И он заезжал к вам в тот вечер, когда был убит?

Каттани спрашивал с таким строгим и решительным видом, что Титти даже не сделала попытки отрицать. Ее начала бить нервная дрожь.

– Ну, – еле слышно произнесла она, – посмотрим, какой еще козырь вы прячете в рукаве.

– Мой козырь – коробок спичек «Минерва» с пятнышком крови.

– Я не курю.

– Однако курил Маринео. Это его спички, и кровь на них тоже его. Когда вынесли труп, вы или кто-то из прислуги подняли коробок и положили в сигаретницу.

Заморосил мелкий дождь, и Каттани включил «дворники», шуршание которых заполнило повисшую – между ними тишину.

Потом вновь зазвучал голос комиссара:

– В тот вечер у вас в гостиной было двое мертвецов. Маринео и ваша мать. Не кажется ли вам такое совпадение довольно странным? Впрочем, если немножко подумать, это вовсе не так уж странно. – Каттани сделал многозначительную паузу. – Ведь Мари- нео и ваша мать были любовниками, не так ли?

– Хватит! – закричала Титти. – Немедленно отвезите меня домой!

Она свернулась клубочком на сиденье, повернувшись к Каттани спиной и прижавшись лбом к стеклу дверцы. И не произнесла больше ни слова.

Когда автомобиль остановился у ворот палаццо, Титти не пошевелилась. Каттани заглушил мотор.

Дождь прекратился, и в мокром асфальте мостовой отражался свет фонарей.

– Весьма сожалею, – сказал комиссар, – я был груб с вами.

Титти продолжала молчать, вся сжавшись, застыв, словно кусок льда.

– Я не знаю, как заслужить ваше прощение, – вновь попробовал он добиться примирения.