Читаем Спроси у реки полностью

Старший лейтенант выбрался из машины и пошел следом за Дроновой. Женщина ступала ровно, четко держась правой стороны тротуара. На ее стройную фигуру было приятно смотреть, но никаких мыслей о сексе она не навевала. Вполне возможно, из-за скромной одежды. Через полминуты, оглядевшись, Жарких убыстрил шаг и, догнав ее, пристроился рядом.

– Лариса, здравствуйте!

Молодая женщина посмотрела на него с удивлением. Лицом она действительно была похожа на матрешку. Для полного сходства ей не хватало только румянца во всю щеку.

– Здравствуйте! А я вас знаю?

– Мы с вашим мужем неплохо знакомы.

– Боюсь, вам это не поможет, если он нас вместе увидит.

– Он что, всех подряд колотит, кто пытается с вами познакомиться?

– Всех! – Лариса засмеялась. На щеках у нее появились едва заметные симпатичные ямочки.

– А вам что, меня жалко?

– Еще как! Ванька мой с головой совсем не дружит.

– Неужели совсем?

– Парень, правда тебе лучше отвалить.

Веселости в голосе молодой женщины уже не было.

– Лариса, не переживайте за меня так, я из полиции. Старший лейтенант Жарких. Можно просто Сергей.

– Лейтенант, я же сказала, не надо! Ивану все равно, из полиции вы или из ФСБ. Если вам себя не жаль, то хотя бы его и меня пожалейте. Ему наверняка за вас в суде вломят по полной программе. А то и с довеском.

– До суда дело не дойдет, не переживайте. Лариса, я к вам по службе. Но считаю, что ради вас можно пожертвовать своим здоровьем не только из чувства долга.

Брови Ларисы взметнулись вверх. Видно, последняя фраза не оставила ее равнодушной.

– Опять Иван что-нибудь натворил? – спросила она, стрельнув глазами.

– Нет. Он впервые в жизни оказался в роли свидетеля, – соврал Жарких. – Мы устанавливаем, мог ли он видеть, как Николай Квасов отправился к себе домой вечером тридцатого мая. Квасов утверждает, что был в тот вечер у вас в гостях.

– Тридцатого? Это в позапрошлый понедельник что ли?

– Именно.

– Я не знаю. Я когда домой пришла, то Николая у нас уже не было.

– А когда вы пришли домой?

– Как обычно. Начало восьмого было.

– А Иван дома был?

– Да. Они с этим забулдыгой, ВовкойМошкиным, во дворе под яблоней самогон на пару глушили. – Дронова, спохватившись, с испугом покосилась на старшего лейтенанта. – Его Мошкин с собой принес. Мы самогон не гоним.

Жарких успокаивающе махнул рукой.

– Лариса, это не важно. Иван позднее куда-нибудь отлучался?

– В половину десятого я его за скотиной отправила.

– Он один за скотиной ходил?

– Нет. С Вовкой.

– А потом что было?

– Ничего. Он телят пригнал и поперся к Лыновым.

– Зачем?

– А спросите его! Захотелось! Не допил, наверное.

– В какое время это все происходило?

– Когда пригнал или когда поперся?

– И то и другое.

– Точно я скажу… Пришел он с луга в самом начале одиннадцатого, а ушел минут через пять. Скотину в сарай загнал и почти сразу ушел.

– А Мошкин этот, куда делся?

– Никуда он не делся! Так за Ванькой и таскался все время. Потом когда они с Лигани телят пригнали, Иван водички попил и повел Вовку домой.

– Вы же сказали, что он к Лыновым пошел?

– Он и пошел! А по пути Мошкина домой завел. Тот еле ноги уже переставлял. Он на Советской улице живет. До Лыновых там рукой подать.

– Номер дома не помните?

– Чей? Лыновых?

– Мошкина.

– Кажется двадцать первый. Или двадцать третий? – Лариса остановилась. – Нет, двадцать третий. Да, двадцать третий. Но это не Мошкина дом, а его матери. С тех пор как жена два года назад его из дома выгнала, так он у матери и живет.

– Он постоянно теперь у матери живет? Или, может, иногда к кому-нибудь на ночь заглядывает?

– Вы что имеете в виду? А-а-а! Какие бабы? Кому он нужен такой? Если бы…

– Спасибо, Лариса! – перебил ее Жарких. – Я все понял. Нужно бежать. Спасибо.

Старший лейтенант развернулся и быстро направился к стоянке. Дронова задумчиво посмотрела ему вслед. Словно почувствовав ее взгляд, он вдруг обернулся и поманил женщину рукой:

– Давайте я вас до дома довезу!

– Нет, нет! Спасибо, не надо, вы что! – Дронова испуганно замотала головой.

– Ну как хотите, – пожал плечами Жарких. – Пока!

Примерно через четверть часа он остановил машину у дома двадцать три по Советской улице. Открыв крепкие дощатые воротца, старший лейтенант осмотрелся. Небольшой двор был заасфальтирован. У крыльца на асфальте лежал резиновый коврик.

Чуть позади и правее дома находился, судя по всему, сарай. Одна из его трех дверей была открыта. Жарких, мягко ступая, подошел и заглянул в проем. В полутьме он не сразу разглядел перед собой человека. Тот, нагнувшись, что-то укладывал в мешок.

– Здравствуйте, хозяева! – с подчеркнутым энтузиазмом поздоровался старший лейтенант.

Человек резко, словно в испуге, повернул голову. Это был мужчина лет сорока пяти, худой, небритый, очень коротко остриженный.

– Здорово, гость, – процедил он настороженно.

– Мошкин Владимир? Я не ошибаюсь?

– Ну… Чего хотел?

Мужчина, уже не глядя на Жарких, торопливо затолкал в заскорузлый мешок сеть с привязанными к ней камнями-грузилами.

– Незаконным ловом занимаемся?

– Чего? Пошел ты… Чего надо?!