Читаем Спокойное сердце полностью

Если не надеяться и не желать, то появятся новые возможности и правильный путь. Можно будет попробовать ими воспользоваться. Такое отношение позволит не давить на партнера и улучшит атмосферу на работе.

Если мы хотим, чтобы нас уважали, нужно уважать других. Это звучит очень просто, но кажется мне очень важным.

Я думаю, что в жизни каждого человека несколько раз возникает новый поток. Это то, что называют поворотным пунктом или перекрестком. В моей жизни тоже случилось несколько таких потоков.

Когда меняется вся жизнь, каждый воспринимает это по-своему — кто-то считает шансом, а кто-то думает: «Страшно». Что из этого правильно? Вопрос. На основании своего опыта могу сказать, что когда приходит хороший поток, то, как ни странно, наше окружение часто подталкивает нас в нужном направлении.

Конечно, в нашем окружении найдутся и те, кто нас не поддержит, попытается остановить. Но друзья, которым мы больше всего доверяем, скорее всего, мотивируют нас двигаться дальше.

Когда приходит поток перемен, лучше просто отдаться его течению. Думать о выгоде и убытках в такой момент — значит в чем-то поступать неблагоразумно, и на сердце останется что-то вроде рубца. Поэтому просто слушайте его — без лишних размышлений.

Сердце бьется от волнения? Вы ступаете на новый путь по своей воле? Попробуйте задать себе эти вопросы, и, если ответ будет «да», лучше броситься в поток. Тогда вслед за ним вас подхватит еще один, и еще. Мне кажется, это не изменится, сколько бы лет мне ни было.

Шанс всегда приходит. И всегда через людей.

Время было тяжелым не только из-за огромной нехватки продовольствия. Под руководством оккупационных войск[7] проводились кардинальные реформы образования. Если раньше студент за четыре года должен был стать врачом, то теперь время обучения увеличилось до пяти лет. Добавилось много сложных нововведений — например, необходимо было год проработать в больнице без зарплаты (в настоящее время это называется интернатурой), только после этого ты мог сдать госэкзамен.

Мои однокурсники бросали учебу и со словами «Мы так не договаривались!» возвращались в родные места. Молодым людям из богатых семей не хотелось преодолевать столько препятствий, чтобы стать врачами. Но у меня выбора не было, дома меня никто не ждал. Поэтому я продолжала изо всех сил учиться и в марте 1950 года (25-й год эпохи Сёва) окончила институт.

Дальше администрация колледжа сообщила: «У нашего учебного заведения нет возможности зачислить всех вас в интернатуру. Поэтому учащиеся должны сами подыскать себе место». В результате почти половину студентов отчислили. Я все-таки устроилась в больницу Ниссэки в Осаке, но испытания продолжались.

В больнице меня заставляли работать до полного изнеможения. Я трудилась с утра до вечера, проглатывала порцию лапши за 10 иен, бегала туда-сюда, занималась… Вертелась как могла. Зато в нашей интернатуре собрались выпускники сразу нескольких институтов, и вечерами все мы, воодушевляя друг друга, готовились к экзаменам. Тогда же у меня случился роман — с молодым врачом-педиатром. Правда, у него уже была в деревне невеста, которую подыскали родители. Я понимала, что мы не сможем пожениться. Поэтому мы всего раза три прогулялись по городу. Такие вот свидания. Это была искренняя, чистая первая любовь. Во время войны я все думала: вот бы влюбиться хоть раз до того, как я погибну при бомбежке. Поэтому мне было достаточно и такого невинного романа.

После года интернатуры и экзаменов я наконец стала врачом. Врачом-то стала, но работать было негде. Больниц не хватало, и даже если бы я смогла найти место, то несколько лет не получала бы зарплату[8]. А накоплений, чтобы хоть как-то жить, у меня не было.

И вот, когда я ломала голову, что же делать, неожиданно меня нашел один знакомый — продавец мороженого в кинотеатре, где я подрабатывала в студенческие годы. Увидел меня и говорит: «Мой младший брат — врач и занимается частной практикой. Если хочешь, могу вас познакомить».