Читаем Спокойное сердце полностью

В это время я начала уставать от работы, и вдобавок мой любимый учитель Канэко-сенсей перевелся в другой институт. Поэтому врачи, медицинский персонал, работавшие под его началом, стали один за другим увольняться. Состав отделения полностью поменялся. Мир нашей больницы был действительно таким, как в романе «Белая башня»[12]. Я испытывала огромное чувство потери, в голове крутилась мысль: «Как-то все совсем изменилось…» Тогда-то я и решилась на миаи кэккон — брак по сговору. Мой будущий муж был на два года старше. Его звали Накамура Мицуо. Кажется, я понравилась ему с первого взгляда, да и мне он показался неплохим человеком. И вот я, со словами «Ну раз уж он так просит…» приняла предложение руки и сердца. Любовью это не было, скорее просто симпатией. Я представляла себе, как мы поженимся, как будем весело устраивать пикники, гулять в горах.

Само это решение — что пора замуж — я приняла не просто так. Коллеги-врачи постоянно твердили мне: «Врач-психиатр, если он не женат или не замужем, если у него нет опыта воспитания детей, не сможет дать совет пациентам, у которых есть семьи». С учетом всего этого после скромной церемонии и началась моя новая жизнь… А скоро я узнала, что мой несравненный муж любит выпить. Впрочем, об этом мы уже говорили.

На следующий год после замужества я забеременела первым ребенком. В 1957 году (32-й год эпохи Сёва) родила старшего сына и временно ушла из клиники. Впервые для меня началось время, когда я могла не работать.

Кстати, жизнь профессиональной домохозяйки мне нравилась. Я воспитывала детей, ходила с другими мамочками по магазинам, готовила с ними еду. Через два года у меня родился младший сын. Заботясь о семье, я часто думала, что проводить жизнь вот так совсем неплохо. Но иногда в голову приходила и мысль о том, что, когда дети немного подрастут, можно будет пойти в какую-нибудь больницу работать на полдня.

По мере того как наша экономика восстанавливалась и развивалась, правительство уделяло все больше внимания лечению психических заболеваний. По всей Японии строились больницы, врачей-психиатров начинало не хватать. В какой-то момент и ко мне стали обращаться коллеги с просьбами выйти на работу хотя бы на 1–2 дня в неделю. И как раз когда я мучительно размышляла: «Что же делать? Я очень хочу помочь, но ведь дети пока маленькие…» — мне протянули руку помощи те, от кого я этого совсем не ожидала. Родители, как я уже говорила, внезапно захотели жить с нами. Они сказали: «Ты столько сил потратила, чтобы стать врачом. Слишком большая роскошь просто сидеть дома. Иди работать и будь полезна людям».

Я удивилась, ведь прежде родители нечасто демонстрировали мне свою любовь. Хотя сейчас я подозреваю, что они просто захотели переехать в Осаку. Оба моих младших брата — их любимчики — поступили учиться в университеты Токусима и Токио, отец вышел на пенсию, и у них с матерью образовалось много свободного времени.

Ну и, наконец, неожиданные слова мужа: «Может, тебе выйти на работу? Я не против, чтобы твои родители жили с нами» — окончательно поспособствовали моему возвращению в профессию. В 1963 году (38-й год эпохи Сёва) я вышла на работу в постоянный штат психиатрической больницы у подножия горы Сиги.

И это было началом самого трудного периода в моей жизни…

Как совмещать работу и семью? Это очень важный вопрос. Сейчас, по сравнению даже с совсем недавним прошлым, значительно изменились и наше мышление, и рабочие условия, ритмы. Но все же реальность гораздо сложнее. И есть немало людей, которым трудно найти баланс.

Когда дети маленькие, они отнимают очень много времени. И наша работа из-за детей может в чем-то страдать. Многое из того, что мы пытаемся сделать, получается несколько хуже, чем задумывалось.

Я часто слышу от пациентов что-то вроде: «У меня не выходит работать так хорошо, как мне бы хотелось. И от коллег я часто отстаю. То у детей температура, то возникают неожиданные дела, в итоге я всех подвожу. Но и дома у меня тоже ничего не получается! Я хуже других мамочек, я не могу заботиться о детях так же хорошо и дотошно, как они».

Конечно, везде есть свои идеалы. Вот только у нас нет никакой возможности их достичь. Поэтому люди и теряют уверенность в себе, нервничают. Принимать собственное несовершенство очень тяжело для серьезных людей с чувством ответственности.

Но знаете, что я думаю? Почему все должны гнаться за идеалом? Кому это нужно? Серединка на половинку — это тоже неплохо!

Изначально в мире ничего не бывает совершенным. И даже если что-то таковым показалось на первый взгляд, при ближайшем рассмотрении оно оказывается совсем не похожим на то, что воображалось! Так бывает и в любви, и в работе, и в дружбе. Какая бы ни была на вид прекрасная коробочка, никогда не знаешь, что из нее вылетит, едва откроешь крышку.