Читаем Спермосочащаяся полностью

Время от времени он делал подпольные aбороты местным героиновым шлюхам, используя для этого крючок из проволоки и пару щипцов, чтобы извлечь зародышей по частям из пораженных болезнями влагалищ их матерей, на сроках восемь и девять месяцев беременности в период, когда их животы уже были чересчур большие даже для извращенцев, что любили трахать беременных потаскух. Зародыши выходили по кускам, словно красные зефиринки, тающие в пламени костра. Иногда он даже не мог утерпеть, пока их матери хотя бы отвернутся и закидывал кусочки себе в рот. Была бы его воля, он бы высасывал плодовые остатки прямо из их сифилитических дырок и съедал их прямо на их же глазах. Это было просто неземное удовольствие.

Но как бы то ни было, большинство ночей ему приходилось довольствоваться отходами из пакетов. Жесткое мясо и вязкий желтоватый жир по вкусу напоминали телятину или сырого кальмара, он, причмокивая, всасывал в себя пуповины из темно-алой мясной мякоти последов и амниотических оболочек, словно переваренные макароны. С хрустом жевал черепа, что трескали у него во рту, словно перезрелые фрукты, и с наслаждением высасывал из них желеобразное серое вещество. Он был не против личинок, что копошились в каше из мяса и крови, ведь, по сути дела, он был таким же паразитом. Он пожирал их с не меньшим рвением, нежели конечности и органы, плавающие в кровавом месиве.

Но сегодня... Сегодня там было что-то ещё, что-то шевелилось. Он мог слышать, как что-то с чавканьем прогрызало себе путь со дна пакета с отходами в то время, как он проедал себе дорогу с обратной стороны. Что-то там было живым.

Джонни начал сгребать в сторону крохотные части тел, пока не нашёл тo, в котором обжигающим огнём ещё горела искра жизни. Это было меньше половины тела, туловище и голова, и оно всё ещё жило. Оно зарычало и заскрежетало зубами на Джонни, когда он в изумлении на него уставился и начал готовиться отправить хныкающие создание себе в рот, и тут Джонни заметил, что весь пакет пришёл в движение. Руки, ноги, голова, внутренние органы - все наполнились жизнью. Он даже почувствовал, как полупереваренные останки начали ползать и кусаться внутри него, он чувствовал крошечные зубы, ногти, руки, пальцы и даже те части, которые он не смог бы описать словами, все они царапались и прогрызали себе обратный путь наверх в его пищеводе в борьбе за свободу.

Они уже вовсю копошились у него в глотке. Он начал выблёвывать обратно всю свернувшуюся кровь и частично переваренное мясо снова и снова в попытках от них избавиться. Но он съел их слишком много, фунты и фунты мёртвых эмбрионов, которые, к его ужасу, сейчас неожиданно ожили. Ожили внутри него.

И сказал Господь:

- В болезни будешь рождать детей.

- Грёбанные дети...

Внизу его живота началось чрезвычайное волнение, он согнулся пополам в тошнотворной агонии, разрывающей его брюхо, словно бритвами. Каловые массы, кишащие живыми зародышами, с брызгами выплёскивались из его заднего прохода и стекали по ногам. Он наблюдал, как беспалая рука, прилипшая к плечам, шее и голове какого-то монголоидного ребёнка с синдромом Дауна, плыла к нему, как в то время беззубое лицо широко улыбалось посреди лужи экскрементов

- Ну уж дважды из-за одного ребёнка я не обосрусь.

Он раздавил тварь ботинком, наслаждаясь тем, как звонко хлопнула его недоразвитая черепушка, при этом облепив его ногу, как воздушный шарик, наполненный желе. Он всё-таки обосрался последний раз в жизни, пока остатки его воскресшего обеда вылезали из прямой кишки, вытаскивая за собой весь кишечно-желудочный тракт. И как было предсказано в ветхом завете два тысячелетия назад...

…Джонни бился в агонии боли, рожая детей.

перевод: Роман Коточигов

" Личиночный фельчинг "

Второе место на Шок-Конкурсе в Торонто, Канада 2007 г.

Самое неприятное в сосании задницы мёртвой собаки - это личинки. А ещё волосы, а ещё тот факт, что они не принимают ванну и не пользуются туалетной бумагой. А также то, что спустя некоторое время после смерти они раздуваются и начинают течь, особенно при такой жаре.

Уверен, сейчас вы недоумеваете, на кой хер кому-то сосать собачий зад, к тому же мёртвый. Ведь это явно негигиенично, особенно когда продукты разложения вытекают наружу, воняют, как общественный туалет, да и на вкус точно такие же.

Только представьте себе, каково это - вылизывать личинок из общественного унитаза, и тогда вы поймёте, через что пришлось пройти мне. Ну, вы бы меня поняли, если бы душа вашей мёртвой жены была бы заточена в гниющем трупе датского дога, и единственным способом освободить её дух было бы высасывать его из жопы собаки. Ну хорошо, я не уверен на все сто, что это правда. Так мне сказала жрица Вуду, но она могла и наебать.

Дело в том, что моя жена при жизни очень любила, когда ей вылизывали анус и теперь, когда она мертва, всё стало ещё хуже.

Чувак, она была просто ненасытной. Ты спросишь, как её угораздило застрять в теле мёртвой собаки?