Читаем Спасти шпиона полностью

Анна Халева тоже слышала мелодию курантов. На самом деле она, конечно, не спала. Выпитые за ужином четыре рюмки «Кремлевской», которые наблюдателю показались доброй дюжиной, не нанесли ее организму ощутимого урона, равно как и занятия полуночной тантра-йогой с Лернером. Миловидная тридцатилетняя женщина в пижаме свободного подросткового покроя, она уже больше получаса сидит на полу в неподвижно-покойной позе лотоса, закрыв глаза и скрестив ноги подошвами вверх. Замедленно дыша животом, Анна медитировала, подготавливая свое хрупкое тело и трепетную душу к большим испытаниям – ведь в случае провала операции они с Лернером не могли рассчитывать на дипломатический иммунитет.

Но ее хрупкость и трепетность были только кажущимися. Анна Халева владела азами китайского ушу, в совершенстве знала «Камасутру» и освоила тантрический секс. Она умела держать удар и относила себя к касте кшатриев, воинов суровых и решительных, а если надо, то и беспощадных. Очень милая эклектика, правда? Но в этой ее самоидентификации не было никакого преувеличения, а уж тем более – ни капли кокетства. Впрочем, вопросы духовной практики Анна Халева ни с кем из сотрудников не обсуждала… Даже с теми, с которыми спала. Даже с Лернером.

С последним ударом курантов она открыла глаза, тут же встала и отправилась в ванную. Ей не надо было объяснять, что такое сегодняшний полдень.

– Начните с самого начала, Людмила Геннадьевна, – сказал подполковник Чикин и обвел добродушным взглядом сидящих вокруг приставного стола пятерых экспертов. – Надо ввести всех в курс дела.

Его небольшой кабинет был мало приспособлен для совещаний, поэтому такие заседания проводились здесь редко и только по очень важным делам. В последний раз речь шла о голосовой идентификации организаторов террористических взрывов в Москве.

– Хорошо, Иван Михайлович, – кивнула старший лингвоэксперт Людмила Дратько, утратившая за последние двое суток изрядную часть своего демонстративного обаяния и приобретшая темные круги под глазами. Только лак на длинных ногтях сохранил яркость и блеск.

– Мне было поручено сравнить лингвистические характеристики двух дикторов: молодого человека, предположительно двадцати лет, и пятидесятилетнего мужчины, полковника, занимающего ответственную должность в…

Людмила осеклась.

– В одной из специальных служб. Цель исследования: индексация параметров совпадения характеристик, которая позволит подтвердить или опровергнуть предположение о том, что оба диктора – суть один и тот же человек… ну, только в разные периоды своей жизни. С интервалом в тридцать лет…

Кто-то из экспертов вздохнул. Все уже знали, что Дратько два дня не уходит из лаборатории и почти не спит. И понимали, что речь идет о деле, из-за которого и подготовка к Новому году, и сам Новый год могут быть пущены псу под хвост.

– Положение усугублялось тем, что по данной теме нами уже давалось одно заключение, которое оказалось ошибочным и повлекло арест непричастного человека…

Все невольно посмотрели на Леню Лимановского – главного специалиста лаборатории фонографических экспертиз. Он раздраженно скривился.

– По действующим методикам выходило, что вероятность идентичности очень высока – девяносто целых и ноль-ноль-ноль десятых!…

– Тысячных, – тихо поправил Чикин. – Три нуля после запятой – это уже тысячные.

– Вот за это, наверное, мне и объявили выговор, – огрызнулся Леня.

– В моем распоряжении были две фонограммы общей длительностью семьдесят восемь минут, – продолжила Дратько. – Три тысячи двести одна лексическая единица на фонограмме семьдесят второго года и тысяча восемьсот тридцать шесть единиц на записях различного характера, сделанных в наши дни. Это и фонограмма допроса, и негласные аудиозаписи, и перехват телефонных переговоров… Лингвистический анализ положительных результатов не дал. Я могу доложить подробный разбор каждого из двадцати параметров, что займет определенное время…

Людмила Геннадьевна посмотрела на своего начальника. Тот покачал головой.

– Но суть везде одинакова – совпадений нет. Сами посудите – зеленый мальчишка, перепуганный, комплексующий… Синтаксический разброд, глагольные формы, сплошные «вроде» и «наверное»… да он не говорит, а, простите, мычит, как теленок!… И – полковник, спокойный, уверенный в себе, снисходительный, который вещает, будто озвучивает отредактированный текст! Ну, какое здесь может быть…

– Спасибо, Людмила Геннадьевна, – деликатно перебил ее Чикин, снимая очки и растирая покрасневшую переносицу. – Доложите об отмеченном вами парадоксальном совпадении. Не о нулевых индексах – о совпадении. Что это за совпадение, и чем оно способно нам помочь…

– Да ничем! – отрезала Людмила Геннадьевна. – Весь парадокс состоит в том, что индекс совпадений лингвопризнаков отклоняется от нуля только при сравнении речи полковника с речью третьего диктора – «дяди Курта», того, который был собеседником молодого человека в семьдесят втором году…

– Кого? – переспросил Лимановский.

– Неважно, – ответил Чикин, не отрывая взгляда от Дратько. – Продолжайте.