Читаем Совпалыч полностью

Голос моего друга, всегда окрашенный в тона доброжелательности и спокойствия, сейчас звенел высшей октавой. Я представил белую точку на белом немом пейзаже. Бдительный полусон голодного зверя навалился на меня, и в скрипении кожаных кресел я услышал шорох льдин и треск спаянных космическим холодом торосов.

— Белый медведь ждет, — витал над ледяными просторами голос лектора, — и вместе с ним ждет вся Арктика, от Югорского Шара до Берега Франца-Иосифа, и ждет Антарктика от Земли Королевы Моб до Мыса Кашалота. Чего же они ждут?

Левон перевел взгляд с записей на слушателей. На протяжении долгой паузы глаз докладчика не искали встречи с кем-нибудь отдельным, ему требовалось внимание всей, без исключения, аудитории — и он получил его. В кают-компании звенела тишина.

— Конечно же, неодушевленные ледяные шапки полюсов не могут никого ждать, — разрядил атмосферу докладчик. — Сформулируем вопрос по-другому: если они никого не ждут, кто или что, в таком случае, ожидает их самих?

Он заговорил о вещах столь необычных, что рука моя сама принялась конспектировать. Вот что я услышал. Давным-давно, во время одного из ледниковых периодов, существовала единственная человеческая раса. Была она немногочисленной — вот и все что о ней известно. Но было в том мире нечто потрясающее, а именно — культ Ледяных родителей. Все люди с рождения поклонялись двум гигантским статуям изо льда. На Северном полюсе планеты стоял Ледяной Папка, на Южном полюсе — Ледяная Мамка. Ежегодно в день зимнего солнцестояния народ собирался на полюсе и отправлялся в путь, длившийся ровно полгода, чтобы, дойдя до противоположного полюса, отправиться назад. Можно было бы подумать, что у этих людей было не все в порядке с головой, если бы у них не было настолько все в порядке с астрономией, навигацией и кораблестроением.

К сожалению, никаких материальных следов раса Ледяных детей не оставила, за исключением нескольких камней с клинописными путевыми заметками, хранящихся в Макао, где Левону довелось побывать не так давно. Заинтересовавшись странным культом, он выменял на детекторный приемник некоторые крупицы информации, анализ которых позволял сделать следующие выводы:

1. Арктика и Антарктика являются чем-то наподобие положительного и отрицательного полюсов электрической батареи, вырабатывая на протяжении миллиардов лет неопределенного типа энергию.

2. Это энергия более древняя, чем энергия Солнца, она лежит в основе природных явлений — движения атмосферных фронтов, морских течений, вулканов и землетрясений, обеспечивая даже вращение нашей планеты вокруг своей оси.

3. Неизвестно как действует эта сила на живые организмы. Но, если учесть, что раса Ледяных детей не оставила ни изображений охоты, ни кухонных черепков, можно предположить, что питались эти люди исключительно вышеупомянутой энергией.

Сурьяниан закрыл свои записи и продолжал:

— Война, которую мы только что пережили, не была битвой за территорию… Это была борьба за энергетические ресурсы — нефть, леса, озера и реки. Энергия полюсов даст человечеству мир без войны, потому что ее хватит для всех на вечные времена.

Сейчас, когда мир получает передышку, необходимо серьезное изучение вопроса, объединение ресурсов всех держав. Вот почему я направляюсь в Москву, а в скором времени надеюсь посетить Токио и Лондон. Ученые должны знать, что у мира есть не только реальный шанс, но и подходящий момент его использовать.

Мой друг вернулся в кресло под одобрительные аплодисменты. Моряки переговаривались, ждали выступления капитана.

— Разрешите поинтересоваться, — встал Саблин, — только прошу правильно меня понять. Вот сейчас война закончится. В мирное время все это не нужно, — курсант очертил кают-компанию движением руки. — Что мы будем делать, когда мир изменится?

— Мир не изменится, — сказал Беспрозванный, — и люди не изменятся. Но отношения мира и людей станут другими. Какими — неизвестно, поэтому работа для нас найдется. Во всяком случае, в ближайшее время. Лет через пятьдесят-шестьдесят посмотрим. Вот только тогда мы будем уже стариками.

— Давайте же сейчас договоримся, — срывающимся от волнения голосом сказал Саблин. — Что бы ни случилось, встретимся через шестьдесят лет в Ленинграде. Скажем, первого августа. И пусть каждый к этому времени воспитает себе замену для «Гаммаруса». Кто за?

— Единогласно, — подвел итог голосования капитан. — А все это мы сдадим в музей.

Он кивнул в сторону плаката «Служба в армии — отстой и позор». Под текстом художник изобразил цепочку эволюции — от простейших организмов до Homo Sapiens. На предпоследней картинке человек поднимал с земли палку, а на последней — снова превращался в обезьяну.