Читаем Совпалыч полностью

Вернувшись в квартиру и выпив еще рюмку «Апгрейта», пенсионер вытащил из-под кровати спортивную сумку с надписью «Олимпиада — 1984», достал оттуда длинный алюминиевый приклад и стал привинчивать ствол с утолщением на конце, похожим на глушитель.

— Новичкам везет, — сказал Дамианский, недоверчиво глядя на Арсения. — Такие крупные суммы редко заходят. Я предпочитаю, чтобы платили меньше, но чаще. Как бы ни было, поздравляю.

Арсений не знал что ответить. Толстая пачка новеньких зеленых банкнот лежала в кармане пиджака, а рабочий день только что перевернулся с живота на спину, чтобы переварить обеденный перерыв.

— Итак, Романов, — в первый день вы заработали двадцать пять тысяч долларов. Все по-честному, как видите. С первой фигуры у нас принято выставляться, но только после командировки.

— Фигуры?

— Так у нас называют финансовые транши. Какой-то умник заметил, что здесь шестьдесят четыре рабочих кабинета, отсюда и пошло сравнение с шахматами.

— Адскими? — вспомнил Арсений слова Мандарина.

— И это успели рассказать? — Дамианский поморщился. — Вот что, Романов. Вам предстоит командировка. За три-четыре дня обернетесь. Вылетаете завтра утром.

— Участники шестого заезда! На первой дорожке — Лавр, на второй — Оговорка, на третьей — Бетельгейзе… — оптический прицел мягко щелкнул фиксатором и дополнил впечатляющую композицию: словно на пьедестале почета, на треножнике стояло чудо техники, поблескивая алюминиевым прикладом. Сквозь листья традесканции, оно было обращено стволом в сторону дорожек ипподрома.

Пенсионер поставил левое колено на табурет с лежащей на нем подушкой, прижал приклад к плечу и стал прицеливаться. Дорогая оптика вплотную приблизила напряженные лица жокеев и мокрые морды лошадей с выпученными глазами, на всем скаку приближающиеся к финишу. Крутов навел неоновый крестик прицела прямо в ухо лошади, на полкорпуса шедшей впереди остальных, и нажал курок.

Фаворит заезда, черный Лавр услышал волчий вой. Стая была где-то совсем рядом, может быть, за ближайшим кустом. Лавр сделал попытку уйти влево, но опытный жокей до конца натянул правый повод и чуть не свернул ему шею. Краем глаза он заметил, как жокей Оговорки вылетает из седла. Мимо пронеслись остальные участники гонки.

— Первой к финишу пришла Первая Любовь, — даже в искаженном динамиком голосе слышалось удивление. Трибуны заревели. — Второй — Бетельгейзе, третьим — Лавр, четвертой — Оговорка.

Пенсионер Крутов не спеша разобрал аппарат, сложил его в сумку и налил себе еще одну рюмку водки.

«Утром читала О’Генри, скучала. Только что отлетел каблук на босоножках».

После ночного разговора Арсений совсем не хотел общаться, но игра есть игра. Кузино сообщение застало его пьющим коньяк в компании Мандарина. Класс природоведения, обустроенный обстоятельным Кондратьевым, напоминал бар в охотничьем ресторане: на фоне совиных чучел и оленьих рогов совершенно органично разместились разнокалиберные бутылки.

«Утром получил платиновый кубик, — написал он, — днем заработал двадцать пять тысяч долларов».

— Подружке стихи пишешь? — поинтересовался Мандарин. — Лучше купи ей кольцо с бриллиантом. Или машину. Знаешь, как будет любить? Я своей в прошлом месяце «Дименцию» подогнал — кожаный салон, все навороты. Так она гляди — что мне подарила.

Кондратьев показал синюю кружку с золотой надписью «Таких мужчин как ты — один на миллион».

— Видишь — как ценит. Один на миллион!

— Это значит, — подсчитал Романов, — что таких, как ты — тридцать тысяч человек.

— Как так? — нахмурился Мандарин.

— Если на планете примерно три миллиарда мужчин, то по одному на миллион столько и получается — тридцать тысяч.

— Тебя Дамианский уже проинструктировал насчет командировки? — поспешил сменить тему Кондратьев.

— Да, только я ничего не понял, — ответил Романов. — Завтра вылетаю в Каллипсо, оттуда еду в какую-то глушь, чтобы отвезти семьдесят пять тысяч долларов наличными какому-то Капитону. Неужели нельзя перевести деньги через банк?

— Это не какой-то Капитон, а очень авторитетный человек, — шепотом сказал Мандарин. — Председатель Совета директоров «Невесомость Инвестмент». Наша крыша, понимаешь? Есть такая традиция — лично отвозить ему деньги. Я тоже ездил. Только с Капитоном надо очень осторожно, следи за каждым своим словом, иначе могут быть неприятности, — Кондратьев поморщился, видимо, вспомнив что-то плохое. — Так что сочувствую. Хотя во всем остальном поездка тебе понравится: к морю едешь. Я зимой был, а там… ну, сам увидишь. Ты сейчас куда? Я подвезу.

— Не знаю, — сказал Арсений. — Наверное, по магазинам пройдусь. Перчатки надо купить.

Если в городе двадцать миллионов жителей, то все развлечения в нем приспособлены для одинокого человека или большой компании. Для двоих придумано немного — поесть в ресторане, побродить по тропинкам Ботанического сада, пойти в кино или театр. Это логично — зачем двоим развлечения, если им и так неплохо?

Условившись с Мандарином встретиться ближе к вечеру и отметить первую зарплату, Романов позвонил Кузе.